Вердана. Книга 3

Саша взял бокал и провозгласил стоя:

– Ты мама станешь бабушкой, а ты Элька – тетушкой.

– Здорово! – воскликнула Эл.

– Сашка! – Елена Васильевна встала и обняла сына, потом обошла стол и крепко обняла невестку. – Катюша! Вот так радость. Кто?

– А какая разница? – спросила Эл.

Провозгласили тост, зазвенели бокалы.

– Эх, отец не знает! – громко сказала Елена Васильевна. – Надо телеграмму ему послать, только куда? Позвоню—ка я завтра ему на работу, пусть сообщат по своим каналам.

Саша ее поправил:

– Погоны – это не работа, мама, погоны – это служба.

Эл перестала жевать и неуверенно кивнула.

– Он скоро приедет, – сообщила Катя, – я чувствую.

Минут через пятнадцать раздался звонок в дверь. Байкал громко залаял, а потом перешел на визг.

– Что это с ним, он только при отце так лает, – сказала Елена Васильевна и пошла открывать дверь.

Вскоре раздался ее возглас:

– Павел! Откуда? Мы только тебя вспоминали!

– Здравия желаю, – басил Павел Терентьевич.

– Да. Сегодня приехала.

– Ну, молодчина! Где все?

Все семейство выскочило в прихожую.

– Здравия желаю! – крикнул Саша, отдавая честь отцу.

– Вольно, капитан, – скомандовал отец. – Эл, ты чего застыла, словно я тебе команду дал? Давай обнимемся, гуляка.

Эл крепко обняла отца.

– Ну и сила, как у парня, – говорил Павел Терентьевич и целовал дочь то в одну, то в другую щеку. – Спасибо тебе, за телеграмму.

Павел Терентьевич обнял по очереди всех, Катюшу особенно нежно.

– Ласточка ты моя, – сказал он невестке.

– Папа, а когда ты телеграмму получил? – спросила Эл.

– Да утром. Часов в девять передали: «Я в Москве. Приезжай. Элли». Коротко и ясно. Я еще два дня должен был командироваться. Но тебя, поди, поймай. В кои-то веки сообщила, что будешь дома. Я – самолетом, домой.

– Да, Элька. Нам—то ты телеграммы не шлешь. К генералу особое уважение, – стал упрекать ее Саша.

– Что—то вроде того. Все-таки, старший по званию, – Эл засмеялась и прильнула к плечу отца.

В форме он казался большим и солидным.

– Это в каком же ты у нас звании? – заерничал Саша.

– Как и ты – капитан. Дети в нашей семье равны, – ответила ему Эл с нахальной улыбкой.

– Тогда все вольно и к столу. Я голоден как собака, – пробасил Павел Терентьевич.

Эл взяла Байкала за уши, уткнулась своим носом в собачий. Собака замерла в нерешительности.

– Байкал, ты голоден как папа? – спросила она, глядя ему в глаза.