Три цвета солнца

Получил в подарок от мисс Ромс или купил непосредственно у художника?

– Ни то, ни другое, – соврал я с убедительностью оратора, выступающего на профсоюзном митинге. – Кто-то оставил его у моей двери. Ну, и записку с именем адресата. Ты часом не в курсе?

Она отрицательно покачала головой.

– Меня куда больше интересует личность автора. Я бы сама заказала у него портрет. Держу пари, за это изображение Элеоноры ты получил бы целое состояние. А если учесть популярность ее шоу…

– Я не намерен продавать чужой подарок.

Пусть за него дадут все золото мира. И, умоляю, пожалуйста, не ревнуй – это не стоит твоего страдания.

Постепенно мозаика параллельного мира складывалась в законченный рисунок, уже миновавший стадию сотканной из обрывков абстракции. Я получил общее представление о городе, о населявших его жителях и о тех, кого еще вчера мог запросто называть друзьями детства. Мне указали конкретное место в сложной структуре местного социума, и теперь многое зависело от того, на какие великие подвиги хватит моей затаившейся в ожидании смелости.

– Полагаю, Элеонора не в курсе, что ее лучший портрет висит у какого-то проходимца в окружении самой внушительной коллекции хлама в Англии? – женщина явно не давала Линде покоя. – Или она бывала в твоей берлоге?

– Поговорим о ком-нибудь, кроме мисс Ромс? Мне, право, смешны твои обвинения в измене.

– Мой опыт показывает, что нынешние мужчины способны практически на любые глупости. Иначе я бы давно носила обручальное кольцо и была мамой для парочки карапузов.

Но, к сожалению, не всем везет как Франклинам…

Если бы я услышал эти слова вчера, то, несомненно, принял бы их за шутку. Но сегодня они источали неподдельное откровение, обычно не свойственное людям с фамилией Беннинг. Реальность как будто вывернулась наизнанку, и близкое стало далеким, белое – черным, а веселое – грустным. Ветренная и легкомысленная Линда превратилась в чуткую романтическую особу, Боб и Памела обзавелись желанным потомством, а мой двойник нашел верную спутницу и одновременно погряз в пороках.

И только я ничем не отличался от себя прежнего, взирая на исказившийся мир сквозь небьющуюся прозрачную стену и тихо скучая по прошлому, все больше похожему на дивный утренний сон, прерванный резким звонком ненавистного с детства будильника.

В течение получаса мы приводили студию в божеский вид, раскладывая вещи по полкам и разгребая скопившуюся посуду.