Три цвета солнца

Окрашенные в небесно-голубой цвет стены домов, причудливые формы проносящихся мимо авто и сверкающие на солнце тротуары создавали диковинную картину иного мира, не похожего на привычную мне Землю. Возле нас остановилось открытое четырехместное купе, и одетый в строгий черный костюм таксист услужливо открыл дверь, рассыпая изыскано подобранные комплименты в адрес Линды.

– Куда едем? – бодро поинтересовался он, едва мы устроились на мягких как перина сиденьях.

На мое счастье, девушка среагировала первой.

– Пятнадцатый квартал, дом тридцать шесть. И, пожалуйста, не гоните слишком быстро.

Получив необходимые инструкции, мужчина полностью сосредоточился на управлении машиной и не приставал к нам до самого конца поездки. Прижав к себе будущую жену, я с ужасом всматривался в мелькавшие по сторонам пейзажи, напрасно надеясь отыскать хотя бы одно сходство с канувшей в небытие реальностью. Безлюдные улицы, утопавшие в зелени, шестиполосные авеню, расчертившие город в аккуратную клеточку, и прозрачные мосты через Темзу – таким было новое лицо столицы Соединенного Королевства.

– Давай проведем медовый месяц в Париже, – сказала вдруг Линда. – Конечно, там нет экзотики Латинской Америки, но разве в амазонских джунглях присутствует дух средневекового романтизма, созвучный биению двух влюбленных сердец?

– Как хочешь, – я поцеловал ее волосы, но не избавился от неприятного ощущения фальшивости происходящего.

– А еще надо аннулировать приглашение Сьюзан. Она должна научиться контролировать свои эмоции и не лезть туда, куда не положено. Я не намерена всякий раз наблюдать ее сцены ревности и извиняться перед друзьями за эти глупые шалости. Пусть лучше летит в Неаполь к родителям и устраивает цирк там. Клянусь, я не подпущу ее к алтарю и на километр.

Машина притормозила возле восьмиэтажной башни, и Линда протянула таксисту пятидесятифунтовую бумажку.

– Сдачи не надо, – объявила она, распахивая дверцу и самостоятельно покидая салон. – Спасибо за сервис и до свидания.

Щедрость и вежливость мисс Беннинг пробудили во мне странную симпатию к девушке, привлекательной прежде лишь за счет сногсшибательной внешности и вызывающей манеры поведения.