Истинная из прошлого

Ян ляжет сверху, поцелует, а потом… то самое. И боль, от которой никуда не деться.

Но он улыбнулся, наклонился надо мной, провел руками по моим ногам, поцеловал каждую коленку и неожиданно опустился прямо на пол рядом с диваном.

– Что ты…

– Рит, помолчи. Просто лежи и наслаждайся. Теперь уже поздно отступать, милая.

Я не нашла, что ответить, удивленная и тоном, и словами, выполнила его почти что приказ.

Емельян провел руками по моим ногам, раздвинул шире колени и вдруг положил свою ладонь прямо туда! Я дернулась, но он успокаивающе погладил пальцами по трусикам, прочерчивая длинную линию по ничего не скрывающей кружевной полоске.

Я только вздохнула, чувствуя неловкость и предвкушение. А вот он останавливаться точно не собирался.

Ян наклонился прямо надо мной, отвел в сторону кружево и теперь уже повторил свой путь пальцем, касаясь открытой и такой чувствительной кожи. В какой-то момент он задел самую чувствительную точку, горевшую от жажды, и я вздрогнула всем телом, едва сдержав стон, который сейчас показался мне неуместным.

Но Ян все равно это заметил, усилил нажим, и вот теперь я уже не могла сдерживаться. Протянула руку, пытаясь отстранить его, но оборотень не позволил даже пошевелиться.

– Рита, – укоризненно прошептал он, – не дергайся.

– Я… ах! Я не дергаюсь, просто ты…

– Что я? – он снова навис надо мной. – Ну, Рита, говори, что я?

– Ты… делаешь…

– Неприятно? Больно?

– Нет.

Может, я сказала бы что-то еще, собралась с мыслями, но Ян не дал мне этого сделать.

Быстро поцеловал, а потом спустился вниз и…

Если бы я знала, что он собирается сделать, то, наверное, отреагировала бы. Но я не знала. Я вообще не представляла, что парень может решиться на такое.

Губы Емельяна прикоснулись к внутренней стороне бедра так нежно, едва ощутимо, но жарко, что я замерла, наслаждаясь и тая. Поцелуи шли вдоль кромки белья, не нарушая эфемерных границ, но ожидание неожиданно стало невыносимым. Ян дразнил меня, целуя, но в то же время издеваясь, заставляя извиваться.

Я не хотела большего и хотела одновременно.

Затрещала ткань, но нежные трусики выдержали, а вот мои нервы – нет.

Пальцы моего оборотня ласково гладили чувствительную точку, вызывая волны удовольствия. Я уже не сдерживалась, постанывала, подавалась бедрами навстречу его движениям. И в какой-то момент осознала, что блаженство мне дарят не только его пальцы, а юркий и наглый язык, скользящий между складок, вычерчивающий одному ему известные узоры.