Карфаген

– И какой выход? Мне тоже нужно раздеться или потребуешь чего-то большего?

Он усмехнулся с такой откровенной наглостью, что я едва не поперхнулась снова. Чего-то большего? Чёрт бы его побрал, и что скрывается за этим большим?!

– Ника, решайся, – твёрдо сказал Олег. – Я готов выполнить одно желание. И будем квиты. По-моему, это максимум, что можно выторговать взамен стриптиза.

Я колебалась. Мне сразу стало понятно, что в словах Хворцева нет ни грамма шутки. Но отвечать с таким пожаром внутри было сомнительной сделкой с совестью.

– Стриптиз за стриптиз, – тихим дрожащим голосом я всё-таки выдавила из себя решение. – Это по-честному. Кстати, если не понял – не в моих правилах претендовать на большее.

– Прямо сейчас? – Олег отнюдь не смутился и вскочил с кресла как голодный хищник. И пусть нас с ним разделяли насколько метров, я ощутила жар его дыхания.

– Да, начинай, – слегка поправив пиджак, я элегантно закинула ногу на ногу. Внизу живота, безжалостная и аморальная, уже вовсю раскручивалась революция.

Мужской стриптиз (как и стриптиз вообще) я никогда не жаловала вниманием. Да что вниманием – этот подвид "искусства" всегда казался мне настоящей дикостью. И вместо восторга и трепетного возбуждения он неизменно повергал в уныние. До отвращения. Хотелось встать и уйти, чтобы иначе распорядиться временем. Вот и теперь, с надеждой вжимаясь в кресло, я ожидала схожего результата.

Но едва Хворцев избавился от часов, внутри как будто переключился тумблер. Мир пошатнулся. Мне стало трудно дышать, и я почувствовала, как вспотели руки.

Шеф же, напротив, излучал спокойствие и даже какую-то обидную невозмутимость. Он был как скала – холодным и неприступным, с окаменевшими внутри эмоциями. Ну, разумеется – ведь я простой ассистент, а не мифическая чудо-женщина.

И всё же мне, ждавшей не просто действия, пришлось рискнуть, чтобы добиться большего. Когда Олег почти расстегнул рубашку, я протестующе перекрестила руки.

– Сначала ботинки.

Он на секунду замер, и равнодушие сменилось недоумением.

– Ника?

– Ботинки, – я подалась вперёд, всем своим видом изображая строгость. Хворцев напрягся, однако не стал перечить и подчинился моему желанию.

– Теперь – носки, – я обрела уверенность, осознавая свою власть над шефом. Почти абсолютную, сладко дразнящую эго и вызывающую во всём теле трепет. И вместе с тем страх – ведь при общении с мужем я не испытывала ничего подобного.