Карфаген

И даже в походке, уверенной и изящной, читался крайне непростой характер. Как у меня. А значит, наше знакомство сулило массу столкновений в будущем.

В просторном зале, выделенном под кухню, я насчитала аж двенадцать столиков. Плюс холодильник, огромный бойлер в углу, посудомойку и четыре микроволновки.

– Садитесь там, – почти что тоном начальника довольно резко произнесла Кристина, и, указав на место возле окна, всё с той же грацией подлетела к бойлеру.

Я подчинилась, с замиранием сердца увидев прежде незнакомый город.

Блестящие крыши, тянущиеся до горизонта, и исчезающую за изгибом реку. Словно внизу раскинулась не столица, а погружённая в сладкий сон провинция.

– Что? Впечатляет? – поставив поднос на стол, девушка тихо опустилась рядом. – А вы говорите… Когда за окном такое, хочется спрятаться от любого звука.

– Так Кант – укрытие? – сделав один глоток, я снова взглянула на безмятежный город. – Или, напротив, вас его философия ввергает в полное единение с миром?

– Звёздное небо надо мной и моральный закон во мне, – как по учебнику выдохнула Кристина.

 – С первым понятнее… – она взяла свою чашку и в замешательстве опустила брови.

– А со вторым? – одно лишь слово моральный заставило бешено заколотиться сердце.

– Намного сложнее. И дело даже не в том, что я скорее атеист по сути. Вот объясните… К чему вся эта мораль, когда закон определяет общество?

Будь в тот момент чай у меня во рту, он бы немедленно выплеснулся наружу. Прямо на девушку: та сидела так близко, что мы едва ли не касались бёдрами.

А в её взгляде, направленном на меня, читалась растёрянность, смешанная с обидой.

– Пожалуйста, простите, – я проглотила смех и, устыдившись, опустила плечи. – Это так странно… Прийти сюда программистом, чтобы внезапно удариться в философию. И… мне неловко. Признаюсь, творчество Канта, определённо, не моя стихия.

– И не моя. Но вы же в своих поступках ориентируетесь на какие-то нормы?

– Хм. Вероятно, – боясь отвести глаза, я продолжала наблюдать за девушкой.

 – Мой главный принцип – максимальная честность и неприятие подковёрных игр. Вот, в целом, и всё. А что касается прочего – мы с вами тоже элементы общества. То есть, по факту, пусть и в узких границах, как-то влияем на его законы.

– Ха! Программист, – в этой её оценке пренебрежение было на первом месте. – Все вы такие… Хотя чему удивляться? Мы же работаем в IT-компании.

Она усмехнулась и, потянувшись к чашке, дала мне время оценить услышанное.