Сеятель Ветра

 – На Четвертом Небе беспорядки! На Голубой площади появились бестии!

– Проклятье! – разозлился Габриэль. – Сука знала! Михаэль, идем!

* * *

Все Четвертое Небо кипело. «Бестии точно знали, где появиться», – промелькнуло в голове Габриэля. Они выбрали наивысший, доступный каждому крылатому круг, место всех важных учреждений и государственных зданий. В центре Четвертого Неба всегда было столпотворение. Сейчас улицы были забиты беспорядочно бегущей толпой, потому что часть ангелов, поддавшись панике, пыталась как можно быстрее оставить этот круг, а часть, ведомая любопытством, старалась добраться до центра событий.

Габриэль и Михаэль с трудом пробились через Ворота Песков, безжалостно расталкивая толпу широкой грудью скакунов. Они боялись использовать силу и перенестись сразу, потому что в городе царили большая давка и хаос.

На самой Голубой площади неразбериха достигла своего пика. Жандармерия лупила собравшихся крылатых нагайками и древками топориков, пытаясь заставить их разойтись, а офицеры, близкие к панике, драли глотки, отдавая бессмысленные, противоречивые приказы.

Над истерической разноцветной толпой возвышались головы рычащих бестий.

– Проклятье, как мы пробьемся? – выкрикнул Михаэль, с трудом удерживаясь в седле Клинка, под копыта которого кинулись несколько ангелов.

– Силой, – решил Габриэль, выдергивая ногу из захвата немолодого крылатого, оказавшегося возле его стремени. – Вперед, Облако!

Серый конь всхрапнул и, словно клин, врезался в толпу.

Рыжий Клинок двинулся следом. Масса сбитых тел расступалась перед ними с проклятьями и стонами.

Наконец запыхавшийся, вспотевший Габриэль, раздавая во все стороны пинки и удары мечом плашмя, добрался до середины площади, где хозяйничали бестии. Их было две. Большая имела семь голов и широкие, словно у львов, пасти. Посреди лбов четырех из них торчали одиночные рога, остальные головы украшали по два рога, сросшиеся между собой, словно спирали. На рогах криво сидели диадемы. Кожу на морде существ украшала татуировка, состоящая из странных, неизвестных Габриэлю имен, написанных архаичным алфавитом.

У одной головы со сдвоенными рогами была оторвана челюсть и разорван подбородок, но, хотя рана выглядела смертельной, бестия была жива, о чем свидетельствовали налитые кровью глаза. Тело бестии, заросшее короткой блестящей черной шерстью, наводило на мысль о гибком теле пантеры, но было длиннее и сидело на массивных лапах с огромными когтями.