Сеятель Ветра

Я задумывался над этим и понял, что это такая специфика работы.

– Пониженная восприимчивость?

Он улыбнулся.

– Скорее отсутствие склонности к истерии.

– И пристрастие к кровопролитию.

Большие черные зрачки слегка сузились.

– Не замечал его у себя, особенно когда часто это именно моя кровь.

В этот момент за спиной сидящих раздался грохот чего-то твердого, падающего на мраморные плиты, окружающие фонтан. Звук был таким неожиданным, что все вздрогнули.

София резко обернулась.

– Моя дорогая! – закричала она.

 – Я забыла про тебя! Почему ты не вышла к нам раньше?

Смуглая, черноволосая ангелица, расстроенная настолько, что ее руки дрожали, а темный румянец заливал щеки, пыталась собрать упавший блокнот и рассыпавшиеся бумаги. Ничего у нее не получалось, потому что листки выпадали из похолодевших от волнения пальцев.

– Это Зое, – пояснила София. – Знаменитая поэтесса. Я совершенно забыла, что этот сад прилегает к ее комнатам. Бедняжка писала тут, скрытая листвой, а потом не осмелилась нас прервать.

Глупышка, почему ты не показалась?

Несчастная Зое не могла ответить. Она отчаянно сгребала выпадающие страницы.

Даймон, который сидел ближе всех, поднялся, собрал страницы и вместе с блокнотом подал перепуганной поэтессе. Он посмотрел в ее темные глаза, словно в двух перепуганных зверят, которые стараются спрятаться за длинными ресницами, заметил нежный овал лица и побледневшие губы прекрасной формы. Он давно не встречал такой красивой женщины-ангела. Он улыбнулся ей, но она опустила веки.

Даже не пробормотала слова благодарности.

– Ах, это автор «Услышанных историй», – произнес Разиэль. – Они произвели на меня большое впечатление. Я думал, они написаны кем-то, кто старше. Более зрелым.

– У Зое большой талант, – София кивнула головой. – Жаль, что она настолько несмелая. Садись с нами, дитя. Там, возле Даймона Фрэя. Это самая длинная лавка.

Зое присела на самом краешке, как дрозд на жердине. Даймона развлекало ее смущение, хотя он почувствовал к ней симпатию.

Она была красивой, а кроме того, действительно хорошо писала, хотя в достаточно классическом, старосветском стиле. Он считал, что она заслужила место в истории литературы Царства.

– Действительно хорошие тексты, – сказал Габриэль. – Иногда напоминают мне монументальные творения самого Вретила, хотя более нежные и веселые.

– «Там нет никого, только глаза тигра, бдительные, хищные, равнодушные, как небо», – процитировал Даймон.