Сеятель Ветра

 – Существует разница между разумом больным и мудрым.

– Извини, старик, – пробормотал Даймон, размышляя, откуда конь знал, что в мыслях он не считает его разумным. – И спасибо.

– Я тоже устал, – произнес скакун, неутомимо покоряя пространство, а Фрэй ощутил благодарность за его очевидную ложь.

«Как, к демонам, я мог не заметить этого демона, – подумал он. – Задремал, – решил. – Господи, плохо дело, если я начинаю засыпать в седле во время рутинной миссии. Старею, что ли?»

– Я долго спал? – спросил он.

Конь потряс головой.

– Перед обличием вечности кто сможет оценить минуту?

«Долго, – понуро кивнул Даймон. – Черт возьми это все!»

– Темней, чем обычно, – неожиданно произнес Полынь. – Намного темнее, Даймон. Ангел нервно пошевелился. Он видел, что конь не имеет в виду разницу в насыщенности света.

– Ты что-то чувствуешь?

– Ничего. Это только предчувствие.

– Можешь его описать?

Полынь ни на секунду не сбился с ритма, но Даймону показалось, что тот словно пожал плечами.

– Так, как и ты, ангел Разрушения, – пробормотал тот. – Инстинкты. Беспокойство охотника, который знает, что что-то очень большое вышло на охоту.

Фрэй почувствовал дрожь, пробежавшую по крупу. «Он может быть прав, – подумал он. – Это абсурдно и нереально, но он может быть прав».

Он похлопал коня по шее.

– Доберемся до границы. Если ничего не случится, проедем немного по территории Вне-времени, хотя не исключено, что нам нужно будет вернуться в Царство раньше, чем мы предполагали.

Конь не отозвался, а его копыта безмятежно били темноту.

* * *

Габриэль сообразил, что в третий раз обходит вокруг стола. Он сложил руки за спиной, чтобы нервно не крутить на пальце перстень с печатью, знак его власти и положения. Когда он приблизился к стене, то заметил свое хмурое лицо, отразившееся в зеркале Разиэля. Он все еще не мог охватить размер катастрофы.

– Если бы я знал, как это случилось, то предотвратил бы это! – он услышал ироничный голос Разиэля.

Повернулся и увидел худую фигуру архангела Тайн, согнувшуюся в высоком резном кресле. Он еще никогда не видел его в таком ужасном состоянии. Костлявые запястья, сложенные на коленях, казались сломанными и заканчивались безжизненно застывшими ладонями. Кожа была пепельного цвета, глубокие синяки под глазами, которые обычно сияли ледяным блеском, а сейчас помутнели. Голова архангела была перевязана.