Жена двух альф

Она не подпускала меня к домашним делам, сама контролировала все покупки и траты, через мать выдавала мне деньги на карманные расходы.

Нет, я не стала птицей в золотой клетке. Я чувствовала себя заложницей, лишней в этой жизни.

А еще я не могла связаться с сестрой. Наталья Григорьевна всего лишь раз передала сообщение, что у нее все хорошо. Но после этого словно пропасть. Никто не отвечал на звонки, а номер Леры был заблокирован, и я переживала, что с ней могло случиться что-нибудь страшное.

Наверное, все дело в живом воображении и недавних переживаниях.

Но где взять все это?

Я оставила на столе купюру и встала из-за стола. Там было намного больше, чем кофе и пирожное, но милая девочка это заслужила. Пусть порадуется.

На улице было тепло. Городские запахи немного раздражали, я уже успела привыкнуть к лесной свежести и ароматам цветов. Пусть здесь и была пешеходная зона, но с дороги доносился загазованный, тяжелый воздух, хотелось сбежать туда, где свежо.

Машина, которая привезла меня сюда, стояла на парковке, но у меня не было ни малейшего желания возвращаться в клан, поэтому я повернула в сторону аллеи, раздумывая, что следует делать дальше. Мне до безумия хотелось увидеть сестренку, обнять Лерку, поболтать с ней. И я уже не могла сдерживать это желание. Раз уж мужьям не до меня, то сделаю все сама.

– И охране не скажу! – произнесла вслух и замерла.

Такая смелость накатила, будто я выпила, и море стало по колено. Надо же, стоит на что-то решиться, и все прекрасно. Оставалось только привести родившийся за секунды план в исполнение.

Сбежать от охраны, которая даже не охраняет? Проще простого. Никто и не заметил, как я миновала аллею, вышла с другой стороны проспекта, огляделась и увидела стоянку такси. Отлично, так меня точно никто не обнаружит.

– Мира, девятнадцать, – подошла к крайней машине.

Водитель лениво оглядел меня:

– Три сотни устроит?

– Устроит.

Я села на заднее сиденье и выдохнула, кода машина тронулась.

Почему бы не отправиться к сестренке вместе с охраной? Да они бы мне не позволили, в этом даже сомнений нет. Егор и Кирилл были против моего общения с семьей до того, как они разберутся с делами. И я их понимаю, но за Лерку переживаю. А поговорить об этом мне не с кем…

Родная улица, родной дом. Квартира, в которой прошло мое детство. И ушло навсегда.