Второго шанса не будет

– То есть, если я окажусь выздоравливающим алкоголиком, это уменьшит мои шансы на мнимую работу, о которой я должна узнать?

– Проблемы проще решать, зная о них заранее.

– Мистер Агилар…

Он стиснул зубы.

– Гаел.

– Гаел. – Она помолчала, невольно смакуя его имя. Откашлявшись, она рассмеялась. – Кажется, мы делаем успехи. – Она протянула ему руку. – Я Голди Беккет. Я с отличием окончила институт искусств «Отелло-артс» по классу актерского и музыкального мастерства. В настоящее время я безработная, и я ищу работу.

Гаел уставился на ее руку. Через секунду он решительно, но осторожно пожал ее забинтованную ладонь.

– Гаел Агилар. У меня много регалий. Но мне достаточно сказать, что я в состоянии воплотить ваши мечты.

Ее обдало холодом. Она резко высвободила руку.

– Что-то не так? – спросил он.

– Да. Откуда вам знать мои мечты, если мы с вами едва знакомы?

– Вы только что заявили, что вы безработная. Я могу это изменить. Разве вы не хотите работать?

Она сглотнула желчь отвращения, вспоминая о том, что произошло накануне, и попыталась успокоиться.

– Простите. Вы упомянули, что видели меня на кастинге. Я вас не заметила. Вы… вы видели все?

– Я видел достаточно, чтобы принять решение. Чтобы вернуться и разыскать вас.

Она, быстро соображая, отпила сока.

– У вас есть для меня роль? – спросила она, стараясь не выдавать надежду. Именно эту уязвимую надежду сегодня эксплуатировал режиссер кастинга.

– У меня есть роль, которая вам, возможно, подойдет, – уточнил он.

– Какие?

– Мы обсудим их позже. В настоящее время я должен знать, сможете ли вы участвовать в долгосрочном кинопроекте.

Ее сердце замерло.

– Что за роль? – спросила она.

– Главная женская роль в психологически сексуальном триллере. Три-четыре месяца съемок по всему миру.

От волнения ее сердце забилось чаще.

– Мне надо прочесть сценарий.

– Вы его прочтете. Но сначала мне необходимо знать, готовы ли вы путешествовать.

Она уже собиралась ответить утвердительно, но потом вспомнила свою мать. Несмотря на амбиции, при мысли о том, чтобы оставить мать в одиночестве на четыре месяца, Голди занервничала. Но в то же время она знала, что мать захочет, чтобы она снималась в кино.

Голди оставалось надеяться, что гордость за дочь заставит Глорию вести трезвый образ жизни.

Она посмотрела в лицо Гаела и вздрогнула.

– Я уверена, что смогу что-нибудь придумать.