Прекрасная натурщица

Мойра поджала губы.

– Не ври. Ты знаешь, что я не выношу вранье.

В воздухе повисло напряжение. Вранье разбило сердце матери Зуки задолго до ее рождения. По этой причине Мойра Лангстон больше никогда не подпускала к себе мужчин, которые могли причинить ей боль. И мать снова и снова твердила Зуки о том, что она должна беречь свое сердце любой ценой.

Именно поэтому мать была с ней сурова, когда Зуки рассказала ей о своей беременности. Но именно мать забыла о своих проблемах со здоровьем и поддержала Зуки после того, как та потеряла ребенка.

Зуки сглотнула и крепче сжала руку матери.

– Я не могу не приезжать к тебе, мама.

Мойра вздохнула, выражение ее лица смягчилось.

– Я знаю. Но мне лучше, поэтому меня скоро выпишут.

Зуки не спорила, хотя замечала, как резко худеет ее мать. Они какое-то время болтали на нейтральные темы, но потом проницательная мать пристально посмотрела на Зуки:

– Что тебя тревожит?

Зуки начала качать головой, не желая расстраивать мать, но потом сделала глубокий вдох и произнесла:

– Со мной связались адвокаты Луиса.

Мойра прищурилась.

– А что Рамон? – резко спросила она.

– Ничего. Адвокаты прислали мне билет на Кубу.

– Ты полетишь?

Она медленно кивнула:

– Я хочу как следует попрощаться с ним.

Мойра долго молчала.

– Луис был хорошим человеком, – сказала она. – Это единственная причина, по которой я не стану отговаривать тебя от поездки. Но будь осторожна, Зуки. Держись подальше от его брата. Он причинил тебе достаточно горя.

Ее мать быстро возложила всю вину на Рамона, узнав о беременности Зуки. Ужасная обида и необходимость оплакивать своего потерянного ребенка в одиночку заставила Зуки держать язык за зубами. Она не сказала матери, что Рамон не знал о ребенке.

– К тебе каждый день будет приходить миссис Барон. И я скоро вернусь.

Словно по мановению волшебной палочки, в палату вошла их соседка, миссис Барон – вдова, на пятнадцать лет старше матери Зуки, но по-прежнему бодрая и полная жизни. Ее веселое настроение было заразительным, и вскоре мать Зуки стала смеяться.

Через час Зуки оставила женщин одних и вернулась домой, думая об электронном письме и Луисе.

Открыв входную дверь, она увидела на коврике письма. Радуясь возможности отвлечься, она прошла на кухню. Два письма оказались рекламной рассылкой. При виде штампа на третьем конверте ее сердце едва не выскочило из груди. Дрожащими руками она открыла конверт.

Она в отчаянии просмотрела письмо.