Повторим брачную ночь?

Ромео повернулся к двери, снова сожалея о своем решении приехать сюда.

– В таком случае, конечно, пойди позаботься о своем здоровье. Желаю тебе хорошего дня, и больше не трудись искать встречи со мной.

Он шагнул к двери.

– Твой отец оставил кое-что для тебя. Кое-что, что ты захочешь увидеть.

Ромео остановился.

– Он не был моим отцом, и ничто, принадлежавшее ему, не может заинтересовать меня.

Лоренцо вздохнул.

– И все же ты проделал весь этот путь по моей просьбе. Или ты просто хотел по-дружески навестить старика?

Ромео в ярости сжал челюсти, глядя на старого безжалостного бандита.

– Просто выкладывай все начистоту, Кармине, – процедил он сквозь зубы.

Лоренцо взглянул на стоявшего рядом телохранителя и кивнул. Мускулистый малый направился по коридору и исчез из виду.

– Ради моего друга и твоего отца – упокой, Гос поди, его душу! – я нарушу предписания моего врача.

Лоренцо указал на комнату, находившуюся слева от них. Ромео помнил, что это была дорого обставленная прихожая для посетителей, ведущая в зал приемов, где его отец любил устраивать собрания.

Ромео предпочел остаться стоять. Он повидал много ужасного в детстве, и ему не нравилось, что вся обстановка напоминала об этом. Попав сюда в первый раз, он забился в дальний угол комнаты, когда громкая ссора его отца с одним из приспешников закончилась выстрелами и дикими криками. А диван с позолоченными подлокотниками был тем самым, где отец приказал ему сидеть и смотреть, как его помощники до смерти избивали Паоло Джиордано.

Телохранитель вскоре вернулся с большой резной антикварной шкатулкой и передал ее Лоренцо.

– Хорошо, что твой отец всегда держал тебя в поле зрения, не так ли?

– Scusi?[2 - Прошу прощения (ит.).] – Ромео задохнулся от изумления.

Лоренцо взмахнул рукой.

– Твоя мать – упокой, Господь, ее несчастную душу! – пыталась сделать как лучше, но мы все знали, что она ни на что не годится, верно?

Ромео с трудом сдержался, чтобы не выругаться.

И тогда же он отбросил свою обычную настороженность и провел ночь с женщиной, чье лицо до сих пор всплывало в его памяти. Он прогнал от себя эти мысли. Мэйзи О’Коннелл не играла никакой роли в его жизни, она просто подарила ему несколько часов забвения.