Всем бедам вопреки

Хотя было темно, даже легкое движение причиняло ужасную боль.

Постепенно Рионна сообразила, что рядом лежит очень теплое мускулистое тело и что сама она в одной рубашке.

Проведя ладонью по торсу, она поняла, что полотняный бинт по-прежнему на месте: очевидно, муж был не слишком любопытен и не понял, насколько полны ее груди. Впрочем, какая разница? Он ее муж, и она не сможет скрывать их вечно.

Рионна порылась в памяти, пытаясь вспомнить, что случилось накануне. Последнее, что она помнила – как стояла перед окном в комнате Кили.

А теперь лежит в постели рядом с мужем.

Считается ли брак состоявшимся, если она ничего не способна вспомнить? Разве при этом она не должна была оказаться раздетой? Кили и Мэйрин ничего об этом не говорили.

Но если она ничего не помнит, это не так плохо?

От стыда и унижения загорелись щеки, а в груди стало тесно. Что такого она должна сказать ему? Как посмотреть ему в лицо? Что, если она вела себя подобно потаскухе? Что, если разочаровала Кэлена или, что еще хуже, ее неопытность оттолкнула его?

Несмотря на стук в висках и тошноту, она сползла с кровати и вздрогнула от холода.

Слава Богу, она не видит его. Хотя точно знает, что на нем нет туники. Что, если он… если он полностью обнажен?

Она разрывалась между желанием бежать как можно быстрее из комнаты и поддаться абсурдному желанию заглянуть под одеяла.

И тут до нее дошло, что это его спальня, а не та комната, что была отведена ей как гостье!

Нога наткнулась на свадебное платье, и щеки вновь залило краской.

Рионна рывком натянула платье и приоткрыла дверь. Коридор был тускло освещен наполовину сгоревшими свечами и, насколько она смогла заметить, пуст.

Слава Богу!

Она выскользнула из комнаты и побежала в свою спальню. Сорвала с себя платье и надела то, в котором чувствовала себя удобнее. Теплые клетчатые штаны, поношенная туника и кожаные сапоги. Нужно как-то прояснить голову, несмотря на ужасную боль, а единственный способ сделать это – хорошая драка.

Проснувшись, Кэлен нашел кровать пустой. Холодный сквозняк леденил тело. Он с проклятием натянул на себя мех и оглядел комнату.

Жены нигде не было, что сильно его разозлило. Он всегда просыпался первым в доме. Даже Юэну, встававшему рано и ложившемуся поздно, никогда не удавалось обогнать брата.

Это время он любил за возможность побыть одному.