Нам больше нравится ночь

Всё это была так называемая чистая публика – хорошенькие, как на подбор, домохозяйки, одетые с истовой верностью столичной моде, из тех, что обзванивают все магазины, прежде чем посетить их на благо своим семьям, да кадровые военные, которых в городе всё ещё было такое изобилие, что надежда появилась у самых удручённых матерей – грудастые, поджарые, в зеркальных сапогах, эти молодые ребята блюли такую же фронтовую скрупулёзность относительно подворотничков и прочего, как домохозяйки относительно шляпок с дырочками и подплечников, которые, как слышно, скоро выйдут из стиля.

Помимо привычной армейской опрятности, такой градус добродетели объяснялся неискоренённой семью мирными годами строгостью Штаба – вполне могли завернуть посреди улицы офицера в расстёгнутой на одну пуговку гимнастёрке.

Девочки из монастыря, пофыркивая, повторяли историю про старлея, которого таким манером определили мыть полы в военкомате. Этот юный пилот и блестящий адъютант блестящего маршала, из тех, что выдвинулись в годы войны, приехал на побывку из своей части, успев, по слухам, принять участие в знаменитой «Короне» – лётных манёврах над главной площадью в честь Победы.

Он решил перед тем, как вернуться домой, пройтись по улицам родного города и посмотреть, как отстраивают набережную. Патруль остановил его именно из-за расстёгнутого воротника, и парень явился к крайне встревоженной родне на три часа позже обещанного. Будучи лёгкого нрава, он якобы так-таки и брякнул на все расспросы матери и сестёр, что вымыл полы в комендатуре до блеска. Таким образом, выразился один остряк, его блеск не пострадал.

Но в это утро гимназисткам не встретился ни один из этих ребят с прошлым, исполненным грома и молнии и самым неопределенным будущим. Только две или три молошницы с того берега, привозившие гигантские бутыли в сумках, которые они надевали на шею, спешно спускались к перевозу с утомлёнными лицами. Бутыли на их спинах были блаженно пусты.

Кроме того, их несколько раз обогнали ученики из первой мужской.

Им требовалось завернуть в переулок по левую руку, и двое старшеклассников обернулись на «монастырок».

Девочки искренне не обратили на них внимания, только отметили автоматически, что мальчики в форменной одежде. В этом учебном году её ввели окончательно и бесповоротно.

– Так тебе противно, что ты никогда не узнаешь, что там было? – Повторила Лиля, поскольку Кира смолчала.

– Нет, я бы не сказала так… – Точно продолжая думать о своём, ответила девочка.