За спичками

 – Вот, говорят, семья Хакулинена в полнейшей нищете там живет.

Анна-Лийса добавила:

– Я тогда еще говорила Кархутар, чтоб она шла за Юсси Ватанена. В его доме не пришлось бы ей без хлеба сидеть. К тому же и сам Юсси вполне еще приятный мужчина.

– Мужчина он крепкого сложения, – подтвердила Миина. – Правда, нос у него похож на картофелину. Вот именно за это над ним иной раз и подсмеиваются.

– Ну, у дочки Хювяринена нос тоже не отличается особой красотой. К тому же она рыжая. И нечего ей гнушаться этим Юсси.

Вот взяла бы и вышла за него.

И тут, окончательно взяв под свою защиту Юсси Ватанена, Анна-Лийса добавила:

– Ну, а что касается носа, так и этим своим носом Юсси всегда отлично обходился и умел-таки высморкаться, когда это требовалось.

Закрыв печную трубу, Анна-Лийса прибавила:

– А что толку, что у мужчины нос красивый, если у него за душой больше и нет ничего мужского, кроме штанов.

Миина Сормунен была того же мнения. Сославшись на нос мужа Анны-Лийсы, она сказала:

– Вполне можно высморкаться, имея и такой нос.

Ничем не лучше нос и у твоего Ихалайнена.

– У них одинаковые носы. И мой Ихалайнен тоже отлично обходился с ним. И мы с мужем неплохо жили, и никогда в еде у нас недостатка не было!

Снова наступило молчание, потому что Миина пила вторую чашку кофе, а Анна-Лийса возилась со своими хлебами.

Однако, управившись с этим, Анна-Лийса вернулась к интересной для нее теме:

– Мой Ихалайнен и Юсси Ватанен с детских лет были вместе.

И даже они пить бросили в одно время… После этого, как с пьяных глаз поколотили этого дурака Нийранена… Пришлось им тогда четыре коровы отдать за его сломанные ребра… Они четыре ребра ему повредили… Этот мой Ихалайнен и Ватанен.

– И что же, с тех пор они не пьют? Ведь больше двадцати лет прошло с того времени? – с удивлением спросила Миина.

– Нет, они даже маковой росинки в рот не берут, хотя у Ватанена и сохранилось полбутылки вина с того времени. Ну, а мой Ихалайнен с тех пор не употребляет ничего, похожего на вино.

Он даже воды остерегается. Разве только иной раз в баню сходит – промыть водой свои глаза.

– Да что ты?

Помолчав, Анна-Лийса стала не без сочувствия толковать о своем муже:

– О том, что они побили Нийранена, быть может, и не было бы лишних разговоров, да только, видишь ли, сам этот Нийранен поднял шумиху – придрался к мужикам по такому пустому делу, как его сломанные ребра. И даже хотел судиться.