Шанс для неудачника

Она светлее волосами, причёска покороче, а ещё – наглее и навязчивей, чем остальные. В футбол она ни разу с нами не играла, но в компании девчонок держалась явным лидером. Девушки толпой единой ступили на середину поля и одна из них, которую все звали Олей, подошла чуть ближе к нам и попросила: «Эмиль, тебя же так зовут? Можно тебя попросить к нам подойти? Мы так хотели бы с тобой поговорить об одном деле».

Я был слегка обескуражен, но медленно спустился с насиженного места, чтобы подойти к девчонкам, оставляя одного Сергея, который наблюдал со стороны.

– Мы хотим задать тебе несколько вопросов личных, – начала всё та же Оля. – Скажи, Эмиль, есть у тебя девчонка?

– Нет, – ответил я через несколько секунд молчания. Вопросы их меня мгновенно загоняли в тихий ужас. Лишь бледный свет от фонарей вечернего двора скрывал пылающие щёки. Мне трудно было говорить подробно, я жутко в тот момент стеснялся и стыдился этого не меньше.

– Нам очень понравилось играть с вами в футбол.

Я лишь молчал и медленно вышагивал на мелком пятачке земли, глаза мои лишь изредка поднимались вверх, а Оля всё не унималась:

– Но мы о хотим поговорить немножко о другом. Скажи, вот только честно: тебе же нравится кто-то из девчонок?

И мне с трудом далось движение – лишь слабое кивание.

Она, Та Самая Наташа, стояла дальше всех, но блеск её красивых глаз мне был настолько близок, что лица всех стоящих рядом расплывались в бледном свете фонарей.

– А кто тебе понравился из нас сильнее?

На это реагировать ещё сложней, чем на предыдущий безжалостный вопрос. Шло от меня молчание.

– Знаешь, ты нравишься Наташе.

На это я молча поднял взгляд за спины всех девчонок, чтобы посмотреть в лицо Той Самой. Известие о высоких чувствах было неожиданным, несмотря на многочисленные подсказки собственного сердца.

– А тебе Наташа нравится?

Опять лишь медленный кивок был ей ответом от меня.

– Да? – зацепилась за мою реакцию настырная девчонка Оля. – Ну, если она тебе так нравится… то тогда вы можете дружить.

Её слова бесспорно подгоняли, но моя решимость становилась хрупкой. Мне было стыдно от собственных стеснений.