Пропавшая гора

Но ненадолго, а потом продолжают идти по тропе по ровной поверхности; они по-прежнему идут вдоль ручейка, который вьется сквозь заросли деревьев и кустов.

Примерно через двести ярдов от головы ущелья они выходят на открытое место, и мексиканец восклицает:

– El ojo de Agua!

Глава V

Los guajalotes

Выражение El ojo de Agua[20 - Глаз воды.] – мексиканское название источника или ключа; Генри Трессилиану не нужно это объяснять, потому что он уже знаком с этим поэтическим описанием. И сейчас видит всего в нескольких шагах перед собой сам источник, журчащий в небольшом круглом каменном бассейне и посылающий поток, который питает озеро внизу.

Через мгновение они на краю бассейна, в котором вода прозрачная, как хрусталь, и гамбусино, достав сосуд для питья, изготовленный из коровьего рога, говорит:

– Не могу не выпить, хотя вчера вечером выпил много галлонов. После такого долгого периода ограничений кажется, что никогда не напьешься.

Заполнив рог и почти немедленно осушив его, он восклицает:

– Delicioso![21 - Восхитительно!].

Его спутник тоже пьет, но из серебряной чашки; сосуды из этого металла и даже из золота не редкость у владельцев шахт в Соноре.

Они собираются идти дальше, когда видят на краю открытого места стаю больших птиц. Они только что вышли из чащи и неторопливо похаживают между кустами, время от времени опуская клювы к земле, короче, кормясь, как индейки на пастбище. Потому что это и есть индейки, что подтверждают слова мексиканца:

– Los guajalotes!

Они так похожи на домашних птиц, хотя с более изящными фигурами и во всех отношениях прекрасней их, что Генри Трессилиан без труда узнает предков обычных индеек.

Во главе стаи старый индюк крупнее остальных, он гордо расхаживает в своем сверкающем оперении, которое под лучами солнца кажется радужным. Он выглядит султаном, окруженным султаншами: в стае много молодых самок, недавно вылупившихся и внешне очень отличающихся от старого самца.

Неожиданно величественный сатрап поднимает голову, изгибает шею и издает сигнал тревоги.

Слишком поздно. «Бах – бах!» из двустволки, одновременно более громкий выстрел из ружья, и султан и три его спутницы лежат на земле, а остальные птицы убегают с криками ужаса и хлопаньем крыльев, громким, как шум молотилки.

– Неплохое начало, – негромко говорит гамбусино, когда они стоят над дичью. – Не так ли, сеньорито?

– Точно, – отвечает молодой англичанин, радуясь добыче.