Смертельный выстрел

Она смотрела на них в последний раз, надеясь изгнать этот образ из памяти.

Кто мог бы сказать, какие мысли проносились у нее в уме в этот тяжкий миг? Кто мог бы описать ее отчаяние? Уж точно не автор любовных романов. Какова бы ни была ее решимость сделать это, на какую-то секунду она поколебалась.

В эту минуту ей почудились слова сестры, как если бы их повторило эхо, выходившее из волн: «Будем думать только о будущем, о нашем отце».

Эта мысль укрепила ее. Подойдя к самому краю перил, она бросила фотографию на вращающееся колесо и сказала:

– Прочь, образ того, кого я некогда любила, изображение двоедушного человека! Пусть тебя перемолотит так же, как перемолото мое сердце!

Вздох, исторгшийся у нее, когда она бросила карточку, походил скорее на стон отчаяния.

Он мог исходить только от разбитого сердца, на которое девушка только что сетовала.

Она, по-видимому, мало была расположена принять участие в игре или в каких-нибудь других развлечениях.

Подойдя к самому краю перил, она бросила фотографию на вращающееся колесо

Не оправившись еще от волнения и зная, что следы его должны отражаться у нее на лице, Хелен решила, что, прежде чем идти в ярко-освещенный салон, нужно привести себя в порядок. Не привлекая внимания, она обогнула дамскую каюту, намереваясь попасть в свою комнату через внешнюю дверь, чтобы взглянуть на себя в зеркало, поправить платье, прическу, может быть, даже изменить выражение лица – такое показалось бы пустяком мужчине, но для женщины это очень важно, даже в миг горя и печали.

Не будем порицать ее за это. Женщина руководствуется инстинктом, заложенным в нее природой, и он служит тайной пружиной ее влияния и власти.

Желая поправить туалет, Хелен Армстронг следовала поведению, присущему ее полу.

Следовала она ему недолго, не успев добраться до зеркала, да и даже до двери каюты.

Прежде чем войти, Хелен остановилась и повернулась к реке, к берегу которой пароход подошел так близко, что ветви больших деревьев почти касались его крыши.

Это были кипарисы, увешанные испанским мхом, фестоны которого походили на саван. Один из них, обнаженный, простирал вперед свои голые ветви, убеленные временем и суставчатые, словно руки скелета.

Этот призрачный образ заставил девушку вздрогнуть, когда пароход быстро прошел мимо этого места, залитого лунным светом.