Смертельный выстрел

Наконец прекратился и монолог, а вскоре за ним прозвучало восклицание, произнесенное более громко и с чувством.

Затем наступила тишина, столь глубокая, что Синий Билл услышал стук собственного сердца, бьющегося часто и гулко. Удары казались еще более громкими из-за того, что негр плотно прижимался грудью к полому стволу дерева.

Глава 7

Убийство без раскаяния

После прозвучавших из уст Дарка кощунственных слов повисла гнетущая тишина: незыблемая и похожая на смерть, как будто все живые создания в лесу внезапно онемели или тоже испустили дух.

Невыразимо, невероятно мерзко было поведение человека, сделавшегося хозяином поля боя. Во время схватки Дик Дарк выказывал хитрость лисицы вкупе с яростным коварством тигра. Оставшись победителем, он повел себя как помесь шакала со стервятником.

– Мертв, как пить дать, – сказал Дарк, наклонившись над поверженным врагом, чтобы убедиться в его смерти.

Слова эти были произнесены хладнокровно. Затем, словно все еще сомневаясь, он наклонился еще ниже и прислушался.

И одновременно с этим взялся за рукоять охотничьего ножа, собираясь погрузить его в распростертое тело.

Но потом понял, что нужды в этом нет. Враг не дышал, рана почти не кровоточила – определенно перед ним лежал труп.

Уверившись в этом, Дик распрямился и воскликнул еще громче и развязнее, чем прежде:

– Да, мертв, черт его побери!

И когда он наклонился над бездыханным телом своей жертвы, никакое раскаяние, никакое сожаление не обнаружилось ни в его взоре, ни в лице.

Напротив, холодные звериные глаза как бы еще сверкали ревнивой ненавистью, а ладонь продолжала сжимать рукоятку обнаженного до половины клинка. Красота соперника, пусть даже и мертвого, бесила его!

Но вскоре мысль об опасности промелькнула у него в голове, и душа поддалась влиянию страха. Он вдруг осознал, что совершил убийство.

– Нет, – сказал Дик, пытаясь оправдаться перед собственной совестью, – это не убийство. Правда, я умертвил его, но ведь и он в меня стрелял.

Я могу доказать, что ружье его разряжено, а вот и отверстие от пули на моей одежде. И действительно, меня спасло только чудо!

Некоторое время он простоял, погруженный в размышления. Взгляд его опустился на распростертое тело, затем метнулся к деревьям, как будто в опасении, что кто-то идет с той стороны. Но едва ли его могли застигнуть тут. Место было совершенно уединенное, путники его не посещали, работники с плантаций – тем более.