Гаспар-гаучо. Затерявшаяся гора

Среди следов копыт время от времени попадались отпечатки подкованного пони, принадлежащего Франческе. Как и накануне, все время мелькали следы второй подкованной лошади, причем шли они и вверх по течению и вниз. Но в одном месте, милях в двадцати от брода, следы эти внезапно оборвались. Они кончались в роще альгаробии[29 - Альгаробия – засухоустойчивое растение, напоминающее по виду акацию. Растет она на песках; плод – стручок.], где индейцы, очевидно, располагались привалом: на это указывала груда объедков и выжженные на земле круги, оставленные двумя кострами.

Здесь путники спешились; они решили задержаться, чтобы дать отдых усталым лошадям, с раннего утра бежавшим крупною рысью, а также чтобы обыскать место привала; ведь иногда случайная находка может пролить свет на таинственное преступление и дать нить для обнаружения преступников.

Но путники ничего не находили, кроме золы, погасших головешек и срезанных гибких ветвей лиан. Индейцы, очевидно, ими что-то перевязывали, но что именно – Гаспар-гаучо не установил.

Чиприано и Людвиг уже сели на лошадей, но Гаспар все еще бродил по прогалине, водя своего коня под уздцы.

Он обшаривал каждый куст, раскапывал золу, раздвигал высокую траву.

Надежда не обманула его. Он нашел в траве небольшой каменный шар, туго обтянутый бычачьей кожей. Размерами он напоминал шар для крокета. Но гаучо вспомнил не об этой игрушке – ее он никогда не видал, – а о шаре от «болы», без которой южноамериканский гаучо чувствует себя безоружным.

Однако веревки при этом шаре не было; не было и указания на то, что веревка оторвалась.

– Что это такое, Гаспар? – разом вскричали оба подростка, подъезжая к нему на своих конях.

– «Бола пердида».

– Ты хочешь сказать, что индейцы забыли, потеряли этот шар?

– Нет, сеньорито, я хочу сказать не это. Конечно, краснокожие потеряли его. Но я называю его perdida – «потерянным» – совсем по другой причине.

– Так почему же, Гаспар? – нетерпеливо спросил Людвиг, унаследовавший от отца пытливость ученого.

– Эту кличку ей дали мы, гаучо, а от нас ее переняли индейцы, – уклонился от прямого ответа Гаспар.

– А для чего этот снаряд? Я никогда о нем не слыхал.