Тринадцатая карта

– Какой еще уголовник?

– Лет двадцати… а может, двадцати пяти. Он афроамериканец.

– Вы сказали, что он уголовник, – сказал Бернард. – Что заставляет вас так думать?

– То, как он одевается, – объяснила она. – Я знаю, о чем вы сейчас подумали. Мол, раз уж черный, так сразу уголовник… Дело не в этом.

– Я не хочу сказать, что это так, – терпеливо произнес Бернард. – Так как он одевается?

– В основном в белые рубашки и джинсы, которые сидят очень низко. И еще у него красная тряпка… бандана, повязанная вокруг головы.

Бернард знал, что это были не просто какие-то там пятнышки, а ромбики – карточные бубны. Красная бандана с белыми бубнами представляла собой отличительный знак уличной банды «Два-четыре-два», которая контролировала торговлю наркотиками в северной части города.

– Вы смогли бы опознать его, если б мы показали вам фотографию?

– Вряд ли… – заколебалась миссис Террел. – Я в основном видела его из окна.

– Ладно. – Бернард поджал губы. – Можете ли вы еще что-то…

Пес рванулся вперед, но Бернард был готов к этому, внимательно наблюдая за ним краем глаза.

– Оскар! – Дженна в ужасе вскочила на ноги. – Вы же делаете ему больно!

– Сомневаюсь, – отозвался Бернард, вставая и впихивая пуделя-извращенца в руки хозяйки. – Спасибо, что уделили нам время, миссис Террел. Возможно, мы вернемся, чтобы задать еще несколько вопросов.

Он так и чувствовал, как ее сердитые глаза сверлят ему спину, когда они выходили из дома.

* * *

Бернард припарковал их машину на тротуаре возле бетонированной баскетбольной площадки в парке Вашингтона, к югу от Эпплтон-роуд. Посмотрел на заброшенную детскую площадку и неухоженное травянистое поле, испещренное бурыми пятнами грязи там, где никакая зелень уже не росла. Бернард хорошо знал этот парк, и это было одно из немногих мест в городе, которое он искренне ненавидел. Его уже дважды вызывали в этот парк в качестве детектива – один раз для расследования убийства семнадцатилетнего парнишки и еще раз, когда здесь нашли истекающую кровью девочку в разорванной рубашке, которая отказалась давать какие-либо показания.

Одна из местных матерей однажды сказала ему, что никогда не водила туда свою четырехлетнюю дочь, хотя парк находился всего в тридцати футах от ее дома.