Приют «Парадиз»

Очевидно, что это была граница сектора. Молодые люди вернулись на тропу и вскоре, обойдя озеро, вышли к дому, с другой стороны. Прогулка получилась восхитительной, воздух был свежим, а птички сопровождали пару почти всю дорогу. В доме Крис обнаружил ящик с поленьями из биоразлагаемых материалов для кострища и надписью: «Псевдоберёза» и тут же придумал:

– А вечером мы испечём картошку. Я такое в старых фильмах видел.

Два самых прекрасных дня в их жизни пролетели как один миг. Ему было двадцать пять, ей двадцать три и оба они были счастливы вместе.

Уже у дверей сектора перед выходом Ивона сказала:

– Обещай, что мы вернёмся сюда… да… да…

– Обещаю… аю… аю…

Голоса стали удаляться, перекликаясь эхом, и затихли где-то в подсознании. Тучек моргнул несколько раз, но перед глазами была расплывчатая картинка.

– Не спешите, друг мой, – послышался голос профессора Босковица. – Сейчас всё придёт в норму, – он уткнулся в мониторы. – Так, так. Энцефалограмма в пределах нормы, остальные показатели тоже.

Как самочувствие?

– В пределах нормы, – пользуясь лексиконом Босковица, ответил пациент.

– Что-то вы не очень рады?

– Нет, не обращайте внимания профессор. Всё нормально. Я видел прекрасное воспоминание.

– Вот это другое дело! Главное не забудьте, что я говорил вам про алкоголь. Крайне не советую, поскольку он может выступить в качестве катализатора негативных воспоминаний и тогда вся наша с вами работа пойдёт насмарку, – приободрился Босковиц. – Сейчас потихоньку приходите в себя, поднимайтесь, ну и жду вас… месяца через два-три.

Договорились?

– Как скажете, – уныло согласился Тучек.

По дороге домой Тучек обдумывал слова профессора. С одной стороны, ему, конечно же, стало лучше, с другой стороны его не покидала мысль, что всё это, включая его собственную жизнь, было каким-то искусственным, не настоящим. Он больше не мучил себя, но и чувства как будто притупились, всё вокруг больше не радовало глаз, казалось тусклым и безрадостным.

Индуктор воспоминаний, словно превратил его в бесчувственную машину, сродни той, что можно увидеть в баре, подмигивающей тебе искусственным глазом. «Чем же я тогда отличаюсь от них? – подумал Тучек, бредя по улице. – Кстати, как насчёт бара?..» На пути как раз появилась пятиметровая голограмма полуобнажённой танцовщицы, зазывающей в ближайший бар. «Ночная звезда» – гласила вывеска. Тучек припомнил слова профессора о выпивке, но сильно сопротивляться не стал.