Лес

 – На днях мы составим с вами физиотерапевтическую программу и…

– Мне не нужна эта чушь! – возмутился я.

– Мистер Мендер, – с легким укором вздохнул он. – Вы два года были в коме, но уверены в том, что вам не нужна физиотерапия?

– А у вас есть какие-то сомнения по этому поводу? – спросил я и попытался подняться с кровати, но не смог. Почувствовав сильную боль в плечах, я, задыхаясь, откинулся обратно на подушку. Черт побери, да что со мной такое? Я был сильным, крепким человеком, который почти не болел. А теперь я вдруг превратился в скрюченного старика на больничной койке, и все вокруг беспокоятся о моем здоровье.

– Вот видите, – покачал головой доктор и направился к выходу из палаты. – А говорите, что физиотерапия вам не нужна… Мистер Мендер, если вам что-нибудь понадобится, то вы знаете, где меня искать.

– Но я не хочу находиться здесь!

– Вы хоть представляете, в каком состоянии находитесь? – вздохнул он. – Когда вас нашли на обочине дороги… Проломленный череп, сломанные ребра, руки, обильное внутреннее кровотечение.

– Полиция нашла этого сукина сына? – прорычал я.

Он кивнул.

– Значит, он гниет в тюрьме, так? Пожалуйста, скажите мне, доктор, что этот ублюдок сидит в одиночной камере самой глубокой подземной тюрьмы и никогда больше не выйдет на свободу. Нет, нет! Лучше скажите мне, что он сдох через несколько секунд после того, как сбил меня и врезался в самое толстое дерево! Это было так?

– Обсудим это потом, мистер Мендер.

Я открыл было рот, чтобы возразить ему о том, что смерть пьяного подонка – это совсем не плохо, но вдруг…

Я вспомнил, при каких обстоятельствах меня сбила машина. Я сбросил девушку в колодец… Потом сбросил туда ее шмотки… Она рыдала и умоляла отпустить ее, но я не слушал… Закрыл люк на засов, присыпал его землей и прошлогодней еловой хвоей…

Аманда.

Черт возьми, какая у нее была фамилия?

Аманда.

Аманда…

– Гриндерс! – вслух произнес я.

– Что вы говорите, мистер Мендер? О чем это вы?.. Вы так побледнели… С вами все хорошо?

Чувствуя, как волнение наполняет мою грудь, я перевел глаза на доктора, все еще стоящего в дверном проеме и внимательно посмотрел на него, пытаясь понять, знает ли он правду, но все, что я увидел, это его непонимающий взгляд.