Стефани

Потом была клиническая смерть, больница, длительная кома, долгое лечение, миллион операций… Этот ублюдок, я говорю о своем парне Кристофере Келлере, даже не навестил меня ни разу в клинике, но теперь я была этому только рада. За долгие ночи, одиноко проведенные в неподвижном положении, когда нет возможности даже вытереть слезы с собственного лица, я полностью переосмыслила свою жизнь. Я поняла насколько ничтожно было мое существование и как бездарно я сожгла свои молодые годы.

Ни работы, ни хобби.

Ни друзей, ни врагов.

Ни чужих, ни родных.

Ни мужа, ни детей.

Никого и ничего.

В больнице я провалялась больше двух лет, но это сыграло мне на руку, так как вышла я оттуда совершенно другим человеком в том плане, что приняла для себя очень важное решение – начать жизнь сначала. Оказывается, и это сильно удивило меня, жить можно и без наркотиков. Ненавидя всем сердцем свою прошлую жизнь, я решила сделать всё для того, чтобы полностью вычеркнуть ее из своей памяти и никогда не вспоминать больше о том стыдном, бесконечном кошмаре и дерьме, в котором чуть было не утонула.

И вот так я оказалась в Орегоне, в штате, где никто не знал ни меня, ни моей прошлой жизни.

Работу я нашла довольно быстро и в этом мне очень помог реабилитационный совет при больнице, за что я была им безмерно благодарна. И, хотя я очень давно не работала по специальности, диплом об окончании колледжа, который я чудом сохранила, придавал мне уверенности в своих силах. Глядя на не самый большой в мире трехэтажный отель, построенный в старинном стиле, я сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, заставляя себя сосредоточиться и не нервничать.

Не буду рассказывать, как я добиралась до этого богом забытого места, хотя проделала довольно долгий путь, но это совершенно неважно, ведь история будет совсем не об этом.

Достав из сумочки карманное зеркальце, я еще раз проверила макияж и посмотрела в свои светло-голубые глаза. Они строго смотрели на меня и словно обвиняли в том, что я не та, кем сейчас притворяюсь.

В зеркальце я все еще видела старую Лэсси Брайт – проститутку и наркоманку. С раздражением бросив его назад в сумочку, я подняла глаза в небо и очередной раз поклялась себе в том, что больше никогда не вернусь к прежней жизни. Люди могут меняться, главное, это искренне желать этого. По крайней мере, первый шаг я уже сделала – стряхнула с себя ненавистную пыль Лос-Анджелеса, перечеркнула свою прошлую жизнь и оставила далеко позади всех тех, кто знал старую Лэсси Брайт.