После

По правде говоря, я не пошла попрощаться с доктором Коллинзом только потому, что мне все равно придется посещать его раз неделю для консультаций еще какое-то время и ненавидела его за это. О, как же я хотела поскорее забыть о существовании этой больницы, о докторе Коллинзе и всем персонале! Я думала только о том, что собираюсь вернуться к своей привычной жизни и снова стать абсолютно нормальным человеком. Я! Собираюсь! Вернуться! К своей! Привычной! Жизни! И для этого мне не нужна ни эта больница, ни доктор Коллинз.

2

(14 августа 2013 года)

Господи, как же я была счастлива, снова оказавшись дома. Никогда раньше не предполагала, что можно так сильно хотеть вернуться в каркасную коробку, обитую сайдингом. Как же я соскучилась по своей комнате, по своей кровати. По своему ноутбуку не самой последней модели! В первую ночь, которую я провела в домашней постели, мне даже не приснился мой кошмар, что меня очень удивило. Я ни разу не проснулась и ни разу не вскрикнула. А утром, бодрая и отдохнувшая, я вышла на кухню и, поцеловав маму, плюхнулась в кресло.

Потом я посмотрела на наш красивый сад за широким окном во всю стену и вспомнила, как любила проводить там время в детстве, рассаживая на траве кукол.

– Милая, сделать тебе чаю? – вопрос мамы выдернул меня из воспоминаний. Я даже не успела ответить, а она уже извлекла из серванта две золотистые чашки и два блюдца.

– Мне, пожалуйста, самую большую чашку! – рассмеявшись, ответила я и с любовью оглядела кухню.

– Ты знаешь, – продолжала мама, отходя к плите.

 – Пока ты спала, я позвонила Бренде и рассказала ей о том, что тебя выписали. Она очень обрадовалась и сказала, что хотела бы заглянуть к нам сегодня ближе к вечеру. Ты не против, если она зайдет?

– А почему я должна быть против? Да, конечно, пусть приходит, мне бы тоже этого хотелось.

– Ты ведь помнишь Бренду Митчелл, правда? – спросила она. – Вы ходили с ней в один класс…

– Мама, ты стала напоминать мне доктора Коллинза, – раздраженно оборвала я ее.

 – Конечно, я помню Бренду. Меня не было всего три месяца. Врачи сделали мне кучу операций, но мозг не удалили.

В следующую секунду я вздохнула, понимая, что веду себя слишком грубо. Последнее, чего я хотела, это превратиться в какую-нибудь обиженную жизнью раздраженную суку.

– Извини, мамочка, – быстро сказала я, подбежала к ней и поцеловала в щеку. – Я вовсе не хотела огрызаться.

Мама в ответ на это улыбнулась, потрепала меня по щеке и зажгла газ на плите.