Что есть добро, а что есть зло

 – Иисус не бродил по свету привидением! Он воскрес, то есть его душа вернулась в тело перед вознесением! Вы, наверное, давно не освежали в памяти Священное Писание?

– Я человек науки, миссис Айренстоун, – смущенно оправдался Ковард, переминаясь с ноги на ногу. – И ни разу в жизни не открывал Библию.

– Очень зря! В ней вы нашли бы ответы на многие вопросы и, возможно, не стали бы так сильно переживать из-за смерти Сюзанны Вермонт. Как написал в письме к ее родителям мистер Хьюман прошлой ночью, судьба их дочери была предрешена с того момента, когда она отреклась от них и от Бога.

– Да он романтик, – поморщившись, пробормотал Ковард.

– Тихо! – прошипела миссис Айренстоун краем рта и с опаской посмотрела на стоящего в отдалении Хьюмана. – Не судите, мистер Ковард, да не судимы будете.

Доктор хотел было что-то возразить ей, но тут от могилы раздался голос Хьюмана:

– Наконец-то тело этой язычницы, богохульницы и распутницы исчезло с моих глаз. Забудем о ней, ведь нам есть, о ком позаботиться – о живых!

После этих слов, он, даже не удосужившись перекреститься, направился в сторону здания, бросив на ходу Коварду:

– Постарайтесь побыстрее оформить заключение о смерти, потому что мне бы очень не хотелось, чтобы внешние силы, не имеющие понятия о том, какое благо мы несем обществу, задавали неудобные вопросы, в случае чего… И, не забудьте, это был сердечный приступ.

– Конечно, – ответил доктор и, чувствуя к себе легкое отвращение за то, что помогает этому чудовищу, очередной поймал себя на мысли о том, что, если бы ему представилась хоть одна возможность покинуть это проклятое место, он бы незамедлительно ей воспользовался.

– Сюзанна Вермонт была не такой уж плохой девочкой, – мрачно произнесла миссис Айренстоун, убедившись, что Хьюман отошел достаточно далеко. – Немного непослушная, немного своенравная и упрямая, – ее голос на мгновение утих, – не мне судить, но… Она была не безнадежна… У нее был шанс покаяться в своих грехах и вернуться к свету Господню.

Женщина снова перекрестилась, продолжая смотреть на последнее пристанище Сюзанны Вермонт, быстро засыпаемое острым снегом, и на мгновение доктору показалось, что в ее глазах стоят слезы:

– И все же мистеру Хьюману виднее. У нас нет морального права оспаривать его понимание мира… В этом году мы потеряли двух девочек…

– А, между прочим, до конца года еще почти две недели… – вздохнул Ковард и вспомнил о Глории Хай.