Пятый свидетель

– Ну да, конечно. Тогда, может, что-нибудь выпьешь? Еще молока?

– Нет, спасибо, больше ничего не хочу.

– Ладно.

Я вернулся к работе и разложил перед собой три папки с делами об отъеме домов. После того как была запущена радиореклама, работы у нас стало столько, что приходилось группировать судебные слушания: то есть сводить вместе дела, которые вел один и тот же судья. Следующим утром у меня было три разбирательства под началом судьи Альфреда Бирна в суде центрального округа. Стратегия защиты во всех трех случаях базировалась на утверждении, что дома были отобраны незаконно и заимодатель или агент, нанятый заимодателем, совершили мошенничество в отношении моих клиентов.

По всем трем делам я добился отсрочки – мои клиенты оставались в своих домах и пока не были обязаны вносить ежемесячные платежи. Противная сторона тоже рассматривала это как жульничество, равное по масштабу эпидемии отъема домов. Мой оппонент выражал мне свое презрение за то, что я якобы мошенничаю сам, лишь отсрочивая неизбежный финал.

Меня это не трогало. Тех, кто приходит в эту сферу из уголовной, всегда презирали.

– Я опоздала на блинчики?

Подняв голову, я увидел, как моя бывшая жена прошмыгнула в кабинку и села рядом с нашей дочерью, успев чмокнуть ее в щеку, прежде чем девочка недовольно отстранилась, – в таком уж возрасте она сейчас пребывала. Я бы предпочел, чтобы Мэгги села рядом со мной и поцеловала меня. Но мог и подождать.

Собирая папки со стола, чтобы освободить место, я улыбнулся и сказал:

– Для блинчиков никогда не бывает поздно.

8

Формальное обвинение должно было быть предъявлено Лайзе Треммел в Ван-Нуйсе в следующий вторник. Это рутинная предварительная процедура, призванная назначить дело к слушанию и запустить часы безотлагательного рассмотрения государственного обвинения по существу. Однако поскольку моя клиентка была выпущена на свободу под залог, мы не были заинтересованы в безотлагательном рассмотрении.

Но процедура предъявления обвинения была подходящим моментом, чтобы выпустить Лайзу вперед и дать ей возможность безоговорочно и темпераментно произнести свое «Невиновна!» под судейский протокол, а также перед видеокамерами многочисленных корреспондентов.