Восходящий. Начало

По крайней мере, сейчас его ноша уже не так оттягивала руки, но, когда дорога пойдет в гору, ему придется нелегко.

Он уже преодолел половину винтовой лестницы для слуг, тяжело пыхтя и чувствуя, как гудят от напряжения ноги, когда услышал доносившиеся сверху голоса.

– Перестань дрожать, – убеждала кого-то женщина. – Мы просто запремся хорошенько и подождем, пока Всадники со всем разберутся.

– Сейчас нигде не безопасно, – отозвался ее собеседник.

Холт лихорадочно соображал, что он скажет. Опустив ящик на землю, подросток прислонился к стене и прижал руку к животу.

– Ты в порядке, Холт?

– Да, пытаюсь вот отдышаться, – сказал тот, ни капли не соврав. – Стыдно признаться, но, когда я шел вниз, у меня ужасно закололо в животе.

– Это был долгий день, – понимающе покачал головой мужчина.

– Твой отец отпустил нас на ночь, – добавила женщина.

– Нет-нет, – запротестовал Холт. – Конечно, идите домой. Я справлюсь.

– Ваша правда, мастер Кук! – кивнули они оба и двинулись дальше.

Дождавшись, пока шаги стихнут внизу, мальчик не стал терять ни секунды. Преодолев оставшиеся ступени так быстро, как только позволяли его ноющие конечности, Холт сунул ящик в нишу для отходов. Когда закончится праздник, кого будет интересовать, почему не все отходы выброшены.

Спрятавшись за углом, он ждал, пока не увидел, как отец спускается в кладовую проверить запасы на завтра. Воспользовавшись возможностью избежать немедленных расспросов, Холт бросился к тазу и принялся отмывать блестящую поверхность блюда. Он усердно скреб, как будто стирал следы своего преступления.

На кухне наконец-то наступила тишина. Бо?льшая часть поваров и слуг была отпущена на отдых. Когда Холт вытер и вернул серебряное блюдо на место, в помещениях царил идеальный порядок: вся посуда была расставлена, ни одно рабочее место не осталось грязным.

Дверь кладовой открылась, и с усталым стоном из нее показался Иона Кук.

– Вот ты где, – вздохнул он, поднимая руку, чтобы остановить любые оправдания Холта. – Поговорим утром. Пошли домой.

Они проделали весь путь в тишине. Скинув одежду, мальчик нырнул в кровать, коротко бросив отцу: «Спокойной ночи».