Те, кто приходят из темноты

А кого ты слушаешь?

Джош едва заметно покраснел, словно его мамочка задала неприличный вопрос.

– Стью Резни, – с вызовом ответил он. – Он…

– Был ударником в «Фэллоу». Я знаю. Слушала их в «Астории». До того, как они распались. Он был так истощен, что свалился со своего стула.

Она еле сдержала улыбку, когда увидела, что от удивления у ее сына брови поползли вверх.

– Ты не мог бы сделать звук потише, хотя бы на время, милый? Я хочу посмотреть телевизор. Кроме того, прохожие на улице едва передвигают ноги и зажимают руками кровоточащие уши, а тебе прекрасно известно, как плохо это влияет на стоимость недвижимости.

– Конечно, – сказал он с открытой улыбкой. – Извини.

– Ничего страшного, – ответила она.

«Надеюсь, у него в жизни все будет просто замечательно», – подумала она.

Он был хорошим мальчиком, вежливым, немного ленивым, но тем не менее делал почти все, что положено, по дому или по учебе – рано или поздно. Без малейшего намека на эгоизм Джина считала, что характер сына – заслуга не только мужа, многое он взял от нее.

Этот молодой человек много времени проводил в одиночестве и редко выглядел более счастливым, чем когда что-нибудь разбирал, а потом собирал. Все это, конечно, хорошо, но она надеялась, что пройдет совсем немного времени, прежде чем она заметит у него признаки первого похмелья, – мужчина не может жить только возней со всякими железками, даже в наши странные времена.

– Чуть позже, – сказала она себе, надеясь, что это прозвучит сколько-нибудь убедительно.

В дверь позвонили.

Быстро спускаясь по лестнице, Джина услышала, что музыка стала тише, и улыбнулась. Когда она открыла дверь, на ее лице еще оставалось довольное выражение.

Снаружи было темно, и фонари на углу отбрасывали оранжевый свет на листья, устилавшие тротуар и лужайку. Ветер резвился среди тех, что еще оставались на деревьях, и они, кружась, падали на землю и уносились к перекрестку.

У двери стоял человек, высокий, в длинном темном пальто.

– Слушаю вас, – сказала Джина.

Она включила на крыльце свет и увидела мужчину за пятьдесят, с короткими темными волосами, землистой кожей и плоским лицом. Его глаза тоже казались темными, почти черными, и в них не было глубины, словно кто-то нарисовал их прямо на лице.

– Я ищу Уильяма Андерсона, – сказал он.

– Его сейчас нет. А вы кто?

– Агент Шеперд, ФБР, – ответил мужчина и закашлялся.