Ловушка для адвоката

– А вы имейте в виду, что я не марионетка, а независимый обвинитель, работающий по контракту. Иначе расхлебывайте эту кашу сами!

Глаза окружного прокурора яростно сверкнули.

– Что это за чушь насчет высшей меры? О ней даже речи пока не было, и никто не давал вам санкции на такие заявления.

Уильямс был выше и шире в плечах и напирал на меня своим массивным корпусом, прижимая к стенке.

– Мои слова дойдут до Джессапа и заставят его задуматься, – объяснил я. – Если нам повезет, он согласится на досудебное соглашение, и все закончится, не будет и гражданского иска.

– Ничего подобного! – напыжился Уильямс. – Не в деньгах дело, а в правосудии! Так или иначе, вам следовало согласовать это со мной. Я ваш начальник, в конце концов!

Не на того напал. Я вежливо, но решительно отстранил его:

– У меня нет начальства, я сам по себе.

– Вот как? Захочу, вылетите отсюда сию же минуту!

Я с усмешкой кивнул на дверь в зал:

– Отлично, давайте увольте обвинителя, которого только что наняли – точь-в-точь как Никсон во время уотергейтской заварушки.

Прокурор насупился, глядя в сторону. Вот как прижимают к стенке по-настоящему, без лишних движений. Избавиться от меня сейчас означало предстать в глазах публики полным идиотом, потеряв все шансы на выборах.

Он придвинулся и угрожающе прошипел, понизив голос:

– Не суйтесь в мои дела, Холлер!

– А вы не суйтесь в мое дело.

Я бросил ему кость, назвав боссом. Сжав рот в тонкую линию, он долго сверлил меня взглядом, потом произнес:

– Значит, мы поняли друг друга?

– Думаю, поняли.

– Прежде чем сказать газетчикам хоть слово, согласовывайте со мной, ясно?

– Да.

Он повернулся и пошел через холл во главе своей свиты. Я смотрел вслед. По правде говоря, ничто так не отталкивает меня в законах, как смертная казнь, и не потому, что моим клиентам она когда-либо угрожала. Просто я считаю, что в просвещенном обществе люди не должны убивать себе подобных – хотя это не мешает мне пользоваться угрозой высшей меры в интересах дела. Что ж, возможно, из меня получится не такой уж плохой обвинитель.