Поэт, или Охота на призрака

Делпи достала из кармана какую-то бумажку и зачитала Глэддену его конституционные права.

– Зачем мне это? – спросил Глэдден, когда она закончила. – Я не совершил ничего противозаконного.

– Вы поняли, что я только что вам прочитала?

– Да. Я только никак в толк не возьму, за что меня привезли сюда.

– Повторяю вопрос: мистер Брисбейн, поняли ли вы, что я вам…

– Да.

– Вот и хорошо. Кстати, ваше водительское удостоверение было выдано в Алабаме.

– Это мое дело. А сейчас я хотел бы связаться с адвокатом. Ни на какие вопросы я пока отвечать не буду. Не зря же вы зачитали мне мои права.

Глэдден понимал, что сейчас полицию в первую очередь интересуют местонахождение его машины и адрес отеля, где он остановился. У них по-прежнему не было ничего серьезного против него, однако уже сам факт его бегства от патрульных мог оказаться вполне достаточным основанием, чтобы выдать ордер на обыск его комнаты и машины.

– Об адвокате мы поговорим чуть позже, – миролюбиво произнесла Делпи. – Я хочу дать вам возможность объясниться. Не исключено, что ваши доводы убедят нас и вы выйдете отсюда в ближайшие полчаса. В этом случае вам не придется тратить деньги на адвоката.

С этими словами она расстегнула лежащую на столе сумку и достала фотоаппарат и пакетик конфет «Старберст», которые так нравятся детям.

– Что это такое?

– Мне кажется, вы и сами знаете.

Делпи взвесила фотоаппарат на руке и воззрилась на него с таким видом, словно никогда в жизни не встречала ничего подобного.

– Для чего вы это использовали?

– Чтобы фотографировать.

– Детей?

– Я хочу увидеться с адвокатом.

– А конфеты для чего? Что вы с ними делали? Угощали детей?

– Мне нужен адвокат.

– Забодал ты уже со своим адвокатом! – неожиданно вступил в беседу Свитцер. – Не трепыхайся, Брисбейн, мы взяли тебя за задницу. Ты фотографировал детей в душе, маленьких голеньких ребятишек и их матерей. Меня тошнит от таких типов, как ты, Брисбейн!

Глэдден откашлялся и посмотрел на Делпи мертвыми, ничего не выражающими глазами.