Поэт, или Охота на призрака

Она провалилась под лед на наших глазах, и я до сих пор помнил ощущение сковавшего меня беспомощного ужаса. Мы с Шоном все видели, но ничем не могли ей помочь.

Подняв глаза на Рили, я спросил:

– Ты знаешь, почему Шон поехал на озеро?

– Нет.

– Может быть, из-за Сары?

– Я же сказала – не знаю.

– Это случилось еще до того, как мы познакомились с тобой. Сара тоже погибла на Медвежьем озере. Несчастный случай…

– Я в курсе, Джек, Шон мне рассказывал. Но не представляю себе, как это может быть связано с его переживаниями из-за нераскрытого преступления.

Я тоже ничего не понимал.

Прежде чем вернуться в Денвер, я завернул на кладбище. Сам не знаю, зачем я туда поехал. Уже совсем стемнело, к тому же накануне был снегопад, и мне понадобилось не менее четверти часа, чтобы найти могилу брата. Над ней еще не было надгробного камня, и я отыскал ее лишь благодаря тому, что прекрасно знал расположение соседней могилы – той, где лежала моя сестра.

На земляном холмике Шона стояли два глиняных горшка с замерзшими цветами да сиротливо торчал из-под снега пластмассовый указатель, на котором черной краской было написано его имя.

У Сары никаких цветов не было.

Некоторое время я рассматривал могилу брата. Ночь выдалась ясная, и в лунном свете все было прекрасно видно. Дыхание вырывалось у меня изо рта клубами пара.

– Почему, Шон? – громко спросил я. – Почему ты это сделал?

Внезапно до меня дошло, чем я занимаюсь, и я в испуге огляделся. На кладбище не было никого, кроме меня.

Никого из живых. Мне вспомнились слова Рили о том, что Шон не мог допустить, чтобы преступник остался безнаказанным, и я подумал, насколько мало – вплоть до недавнего времени – занимали меня самого подобные проблемы, если только при этом не светила возможность накатать обзор на полполосы. Когда мы успели так отдалиться друг от друга, ведь мы были родными братьями, близнецами?

Ответа я так и не нашел. В душе моей были только глубокая печаль да смутное ощущение несправедливости, будто в мерзлую землю лег совсем не тот из нас, кто больше этого заслуживал.

Потом я вспомнил, что говорил мне Векслер в самый первый день, когда оба копа заехали за мной в редакцию. Он считал, что того дерьма, которое стекает в городскую канализацию, оказалось для Шона слишком много, но я все еще не верил в это. Должно быть, мне необходимо было прийти к чему-то окончательному и определенному, что помогло бы наконец успокоиться.

Потом я думал о Рили и о снимках Терезы Лофтон.