Блондинка в бетоне

В общем, никакой системы. В этом отношении Кукольник был неразборчив; единственное, что объединяло этих женщин, – то, что каждая из них оказалась в отчаянном положении, когда выбора нет и остается только пойти с незнакомцем. Психолог еще сказал, что все эти женщины похожи на раненую рыбу, подающую неслышный для человека сигнал, который в конце концов привлекает внимание акул.

– Она была белой? – спросил он у Эдгара.

Эдгар прекратил печатать.

– Ну да, коронер так и сказал.

– Значит, вскрытие уже произвели? И кто же его делал?

– Да нет, вскрытие будут делать завтра или послезавтра, но Коразон взглянула на тело, когда мы его привезли.

Она и предположила, что трупачка была белой. А что?

– Да нет, ничего. Блондинкой?

– Угу, по крайней мере, в момент смерти. Крашеная блондинка. Если ты хочешь спросить, Гарри, искал ли я среди пропавших четыре года назад белую крашеную блондинку, то иди ты сам знаешь куда. Хоть мне и заплатят сверхурочные, но под это описание подпадает сотни три или четыре, не меньше.

И я вовсе не собираюсь этим заниматься, если завтра мне по отпечаткам могут точно сообщить ее имя. К чему терять время?

– Я понимаю. Я просто хочу…

– Ты просто хочешь получить кое-какие ответы – как и все мы. Но иногда, мой друг, на это нужно какое-то время.

Эдгар снова начал печатать, и Гарри вновь обратился к своей папке. Из головы, однако, не выходило лицо в коробке. Ни имени, ни занятия – об этой женщине ничего не было известно.

Тем не менее что-то ему подсказывало, что она каким-то образом укладывается в схему Кукольника. Была в этом лице какая-то суровость, говорившая о том, что жертве некуда было деваться.

– После моего ухода в бетоне еще что-нибудь нашли?

Прекратив печатать, Эдгар громко вздохнул и покачал головой:

– А что ты имеешь в виду – что-нибудь вроде той пачки из-под сигарет?

– Возле остальных Кукольник оставлял их сумочки. Он вырезал из них полоски, чтобы задушить свою жертву, но, когда он ее выбрасывал, мы всегда находили неподалеку сумочки и одежду.

Единственное, что пропадало, – это косметика. Косметику он всегда уносил с собой.

– На этот раз больше ничего не нашли – по крайней мере, в бетоне. Может, эти вещи были спрятаны на складе и потом сгорели, или их украли. О чем ты думаешь, о подражателе?

– Еще бы!

– Угу, я тоже.

Кивнув, Босх извинился перед Эдгаром за то, что помешал, и вновь вернулся к изучению отчетов.