Роза и шип

Его кровь по-прежнему бурлила после схватки, и он не думал, что говорит. – Если бы я решил, что вы хотите причинить принцессе вред, то все равно сразился бы с вами.

Последовало молчание, и Рубен увидел, как улыбнулся Алрик; затем принц посмотрел на Мовина, и они снова рассмеялись.

– Скажи мне, Хилфред, как у тебя с ловлей лягушек?

* * *

– Видел, как обмочился Эллисон-Джеллисон, когда я предложил отдать его собакам на растерзание? – спросил принц, когда они рысью ехали по дороге.

– Ха! Еще бы, – откликнулся Мовин.

 – Я думал, он грохнется в обморок, как девчонка.

– Ты правда можешь это сделать? – поинтересовался Фанен.

Разница братьев в возрасте составляла всего год, но они ничуть не походили друг на друга. Фанен был аккуратно причесан и молчалив, а когда открывал рот, говорил мягким голосом, который терялся в стуке копыт и шуме ветра.

Алрик рассмеялся.

– Конечно, Фанен. Я просто пойду к отцу и скажу: «Эй, не возражаешь, если сыночка лорда Тревэйла разорвут собаки?»

Мовин усмехнулся, словно понял шутку.

Хотя Рубен решил, что мальчишке просто нравилось смеяться. Он часто это делал.

– И как думаешь, что ответил бы твой отец?

Алрик пожал плечами.

– Я бы предпочел не выяснять.

Алрик настоял, чтобы Рубен отправился с ними на болото за лягушками, а отказать сыну короля было нельзя. Да Рубену и не хотелось отказывать. Несмотря на прошлое унижение, он понял, что ему нравятся эти трое. А после того как они спасли его от жестоких побоев, он с радостью присоединился к охоте на лягушек… или на драконов, если бы того пожелал принц.

Рубен узнал, что у каждого из них есть в замке небольшая коллекция лягушек. Мовин держал целых восемь, Фанен владел лишь пятью, зато разными, а у Алрика было всего четыре. Вероятно, принцу не нравилось, что его обошли. Он велел Иэну привести лошадей и захватить еще одну для их нового приятеля Хилфреда. Мальчишки надели плащи, и во второй раз за неделю Рубен покинул город в обществе члена королевской семьи.

Они ехали на север, мимо Королевской дороги, к Восточной марке. Вечернее солнце клонилось к западу, на фермах в тени холмов уже зажгли лампы. Коровы возвращались с пастбищ, дым поднимался из труб, и заметно похолодало. Мальчики находились в часе езды от городских стен, дома здесь встречались редко, а холмы поросли деревьями. Наконец, свернув с дороги, они направились к большому пруду, окруженному кустарником и деревьями. Над водой стелился туман.