Эра смерти. Эра империи

Свет падал ей на лицо, и на фоне окружающей темноты оно казалось бесплотным.

Какая же она смелая, – подумала Брин.

Стиснув зубы, Мойя упрямо смотрела в окно. Храбрость – это стойкость и решительность перед лицом ужаса. Совсем не бояться глупо. Если они не сумеют освободиться, если не попадут в Нифрэл, Сури погибнет, они проиграют войну, и человечество будет уничтожено. Каждый из них бросился в омут, уверовав, что каким-то образом они смогут все это изменить и, возможно, даже вернуться назад. Сейчас это не просто казалось маловероятным – похоже, они еще и испортили себе ту жалкую загробную жизнь, которой могли бы насладиться.

Вместо того чтобы поселиться с родными и близкими в вечной деревне, имитирующей жизнь, они навеки останутся погребенными в мраморной могиле. Мойя все это знала, но лицо ее не выражало ни страха, ни сомнений. Вот это настоящая храбрость.

Брин не отличалась смелостью, но, к счастью, в темноте этого никто не мог заметить. Она не плакала – все-таки не ребенок, – но была уверена, что на лице у нее кислое выражение.

Если бы Брин попала в морскую бурю, то Мойя была бы скалой, к которой она бы плыла.

– Интересно, много ли мы прошли, – проговорил Гиффорд, вглядываясь во тьму. – В смысле, наверху, в мире Элан. Думаете, мы уже перешли Нидвальден? Или это по-другому происходит?

– Гиффорд! – Резко развернувшись, Мойя указала на него пальцем, словно в чем-то его обвиняя. – А ты ничего не можешь сделать? Скажем, при помощи магии увеличить размер дыры или что-то в этом роде?

Гиффорд покачал головой:

– Здесь нет силы, не из чего ее брать.

Мойя кивнула:

– В Агаве было так же, но Арион удалось…

– Она брала силу у нас, – пояснила Роан. – Из нашей жизненной силы, но теперь мы все мертвы.

– Так… погодите. – Нахмурив брови, Мойя посмотрела на свои руки. – Каким образом Дроум воздвиг эти стены? Как он нас засунул в камень? По мне, так это и есть магия.

– Он же Дроум, – сказал Дождь, как будто больше тут обсуждать нечего. – Он бог. Это его владения.

Посмотрев вниз, Брин увидела, что вот-вот сможет вытащить левую ногу.

– Значит, на этом все. – Тэкчин всплеснул руками, признавая поражение. – Либо мы его отдадим, либо останемся здесь навечно.

– Нельзя его отдать, – сказала Тресса.

– У нас нет выбора. Теперь нет смысла его хранить.

Мойя покосилась на него:

– Без него нам не справиться.

– Мы и так уже потерпели неудачу.

– А еще мы не сможем выбраться из Пайра, – напомнила Брин.