Эра смерти. Эра империи

– Кто в этом виноват, Малькольм?

Копьеносец нахмурил брови и со вздохом опустил плечи.

– Виноват. Любопытное слово, не находишь? Став кинигом, ты не спрашивала, кто в этом виноват, а между тем вожди гулов, уверен, спрашивали. О вине речь заходит, лишь когда случается что-то плохое. Успех свободен от подобной ноши. Может, лучше повременить с суждениями и не искать виновного, когда это может и не понадобиться.

Тура просто сказала бы: «Не знаю». Сури, вне всякого сомнения, заговорила бы о бабочках, или облаках, или о чем-нибудь в равной степени бессмысленном.

Почему? – задумалась она.

При взгляде на него Персефоне в голову пришла новая мысль. Провидцами называли тех, кто умел порой распознавать мистические знаки, указывавшие, что произойдет в будущем. Насколько она знала, никто из них не умел создавать будущее.

Разве это вообще возможно?

Когда Тресса заявила, что Малькольм рассказал ей, как можно спасти Сури, Персефона не придала этому значения.

Малькольм был с Рэйтом, когда тот убил Шегона – поворотный момент, благодаря которому рхуны стали сомневаться в божественности фрэев. Когда Персефона впервые встретила Рэйта, именно Малькольм помог убедить его вернуться в Далль-Рэн, как раз вовремя, чтобы встретить Нифрона и его галантов. А когда Арион прибыла, чтобы арестовать Нифрона, Малькольм ударил ее камнем по голове, из-за чего и предводитель галантов, и миралиит остались в Далль-Рэне.

Неужели все это совпадения?

– Малькольм! Откуда ты узнал, что Сури возьмут в плен, за несколько лет до того, как это случилось?

– На самом деле ты ведь не об этом хочешь узнать, правда?

Он прав; не об этом.

– У нас все еще есть шанс на спасение человечества?

Несуразный тощий человек с острым носом кивнул.

– Наверняка ничего сказать не могу. За время своего отсутствия я узнал кое-что, что делает положение еще более шатким. Но я здесь, чтобы сообщить тебе: планы приведены в действие, и я еще не утратил веру в их осуществление.

– Ты говоришь о тех, кто ушел в болото, да? С ними все в порядке? Что с ними произошло?

– Тебе, наверное, лучше присесть.

– О, милостивая Мари!

Персефона пошатнулась. Встав на колени, она ждала ответа, чувствуя себя преступницей, над которой занесен топор палача.

Малькольм тоже опустился на колени и взял ее за руки.