Эра смерти. Эра империи

В лесу трудно было что-либо рассмотреть. Весь мир окутывал мрак, напоминавший туманную дымку. Повсюду торчали деревья – тысячи мертвых белых палок. Понятно, почему от Бурой было столько шума: ветви тут были слабые и ломкие. Брин попыталась протиснуться между двумя ветками, и обе, сломавшись, рухнули на землю и разлетелись на мелкие кусочки. Лес не был живым существом. Как и те, кто проходили по нему, лес был мертв.

– Куда попадешь ты? – спросила Роан Гиффорда свойственным ей необъяснимым образом, то есть ни с того ни с сего.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда все закончится, в каком из царств Пайра окажешься ты? По словам Феррол, ты из благородных. Так и есть. Я никогда не встречала никого более смелого, любящего и преданного. Думаю, тебе предначертано попасть в Элисин.

– Нет. – Он усмехнулся. – Ты так говоришь потому, что видишь меня таким. Я уверен, что попаду в Рэл. Сомневаюсь, что поездки на спине Нараспур хватит, чтобы я попал куда-то еще.

– А вдруг я попаду не в Рэл? – спросила Роан едва слышным шепотом, который заглушил бы мышиный выдох. – Вдруг я окажусь здесь?

– Здесь? – Гиффорд засмеялся. – Почему ты… ах! – Он перестал смеяться и, помолчав, шепотом продолжил: – Нет. Нет, здесь ты не окажешься.

– Сюда попадают плохие люди, разве нет?

– Роан, ты не плохой человек.

– Но я…

Гиффорд остановился и повернулся к ней лицом:

– Ты не плохой человек, Роан.

– Откуда ты знаешь? Как это можно узнать?

Брин ждала ответа, но Гиффорд молчал.

Хлоп! Хлоп! В пустой тишине раздались резкие звуки. За ними последовал ужасный крик, от которого кровь стыла в жилах.

– Это портал? – дрожащим голосом спросила Брин.

– Кажется, нам надо прибавить шагу, – сказал Гиффорд.

– И сойти с дороги, – добавила Тресса.

– А вдруг заблудимся? – спросил Гиффорд.

– Невозможно.

Они сошли с дороги и углубились в лес. Брин думала, пробираться по лесу будет трудно, но деревья, все такие же сухие и ломкие, рассыпались от малейшего прикосновения. Это было и хорошо, и плохо. Идти было легко, но за ними тянулся отчетливый след, который мог увидеть любой, кто взялся их преследовать. Не говоря уже о хрусте и треске.