Эра смерти. Эра империи

Крошечная поляна превратилась в место, которое хотелось защищать, в лагерную стоянку, преобразив чащобу в цивилизацию.

Глядя на мерцающие тени среди деревьев, Гиффорд сказал:

– Нужен большой костер.

– Будем надеяться, она по-прежнему боится огня. – Тресса нашла крепкую палку и подняла ее, как дубину. – Либо он ее отпугнет, либо мы… ну, мало ли… а вдруг свет ее только привлечет.

– Что? По-твоему, это гигантский рычащий медведь-мотылек? – спросил Гиффорд.

– Посмотри вокруг. Думаешь, здесь это невозможно?

Не ответив, Гиффорд отправился собирать еще хворост.

– Роан, в твоей чудесной сумке, случайно, не найдется копья? Оно бы сейчас очень пригодилось.

Роан подняла голову:

– Могу сделать.

Гиффорд улыбнулся в ответ:

– Может, в следующий раз.

– Вот, возьми. – Роан подожгла острый конец ветки и протянула Гиффорду. С мечом в правой руке и факелом в левой он двинулся в сторону медведя.

– Что ты задумал, Гифф? – неуверенно воскликнула Тресса. Она явно сомневалась в правильности его действий.

– Надеюсь ее отпугнуть.

Гиффорд взмахнул перед собой горящей веткой. Медведица, находившаяся все еще далеко от них, фыркнула и отступила, вновь опустившись на все четыре лапы.

– Получается.

Гиффорд шел в атаку, наступая и тесня медведицу факелом. Бурая яростно зарычала, а когда Гиффорд достиг первых деревьев, повернулась и бросилась обратно в лес.

– Ха! – воскликнул Гиффорд, провожая ее взглядом. – Только посмотрите!

– Как жестоко, – послышался голос из огня.

Роан и Дождь отскочили от огня, который, невзирая на скудное топливо, разросся до размеров огромного костра.

На глазах у путников, отступивших к краю освещенного участка, умиротворяющее желто-оранжевое пламя приобрело зловещий бело-голубой оттенок. В глубине его проявилось лицо – женское лицо с высокими, острыми скулами, тонкими, словно лезвие, губами, носом, похожим на нож, и свирепым взглядом сверкающих глаз.

– Моя медведица всего лишь хотела поприветствовать вас, и вот как вы с ней обошлись! – притворно обиженным тоном произнесла дама в огне и улыбнулась, скривив тонкие черные губы.

 – Наверное, она могла бы вас сожрать. Ничего не поделаешь, такова ее природа. Но все равно вы повели себя ужасно грубо.

– Кто вы такая? – спросила Тресса.

Брин поразило, что та нашла в себе смелость заговорить. Собственный голос застрял у Брин где-то глубоко в глотке. Может, это была всего лишь иллюзия, но она никогда в жизни не видела ничего страшнее огненного образа.