Сказания Древних

Наёмник усмехнулся, осматривая этот зал, и с досадой прошептал:

– Ну и куда нам теперь? У нас есть целых три прохода – он может быть где угодно…

– Попробуй применить свою удачу, – иронично заметил Каспар, – Уж она-то тебе точно поможет…

– Тогда… – Грегор ненадолго задумался, – Я думаю, что нужно идти в левый проход…

– А я пойду в правый. Так и проверим, где прячется Олерон, – ответил чародей, – Если что, встречаемся здесь.

Грегор одобрительно кивнул и, проводив взглядом своего друга, направился в выбранный проход, который оказался отделен запертой дверью от основного зала.

Однако для наёмника, всегда носившего с собой пару отмычек, это препятствие не стало непреодолимой проблемой – легко взломав замок, он слегка приотворил ее и оказался в настоящей казарме Незримых, в которой стоял затхлый запах, резко ударивший Грегора в нос.

Чутье сыграло с ним злую шутку – перед ним лежали пятнадцать посвященных, которые по собственному желанию или по шутке судьбы вступили в орден Незримых, но нужного Грегору человека среди них не было и быть никак не могло – даже не зная Олерона, наёмник сомневался, что ему хватило бы благородства вести такой же образ жизни, как и эти юнцы, обреченные на раннюю смерть во сне.

Грегор тихо закрыл дверь за собой и лёгким движением руки наложил на нее знак Ургадж. Красно-оранжевая руна вспыхнула, закрывая посвященным единственный путь отступления, и наёмник, вытащив кинжал, подошёл к первому спящему юноше. Парень мерно дышал, даже не подозревая о надвигающейся опасности – и Грегор на мгновение задумался, крепко стиснув кинжал в руке.

Но его сомнения быстро улетучились, едва он вспомнил о Нитирнваэле, и, обуреваемый бессильным гневом, он плотно закрыл парню рот и легко перерезал ему горло.

Когда юнец перестал дёргаться в стремительно приближавшейся агонии, наёмник осторожно обтер кинжал об его одежду и перешёл к следующему Незримому. Так, методично повторяя эти действия из раза в раз, он невольно придавался искренней жалости к посвященным, но не останавливался, зная, что не должен поступать иначе – воспоминание о своём учителе быстро отрезвляло его, и Грегор понимал, что эти бедные овечки, приведённые судьбой к нему на убой, на самом деле были гиенами, от которых нужно было избавиться раз и навсегда.

И потому, подходя к очередной занятой койке, он пытался думать только о своём друге, который наверняка уже должен был найти Олерона.