Девять жизней

Внутри что-то лязгнуло и звонко перекатилось. Патрик замолчал и нахмурился, нервно забарабанив пальцами по дереву.

– Ну и что это такое? – тихо произнес он и уронил на Лестера тяжелый взгляд.

– Причина моего отсутствия, – юноша пожал плечами и скромно улыбнулся.

Этот жест всегда раздражал Патрика. Особенно когда тот ругался. Именно поэтому вор старался пожимать плечами и строить невинную физиономию как можно чаще. Корчмарь, скрипнув зубами, протянул руки к добыче, кончиками пальцев ухватил сумку за дно с таким видом, словно трогал дохлую собаку, и аккуратно вытряхнул содержимое на столешницу.

В свете коптящих ламп заблестели драгоценности. Улов насчитывал пару золотых шкатулок, инкрустированных россыпью блестящих камней, четыре изогнутых кинжала в богато украшенных ножнах, целую гору изысканных гребней, брошек, заколок и прочей мелочовки, а также пять туго набитых кошельков. Патрик откашлялся и притих, поглядывая то на вора, то на кучу добра. Даже Скряга оставил свой бессменный пост и прошаркал к стойке, чтобы поближе взглянуть на улов.

– Я надеюсь, ты спер все это не из одного дома? – управляющий все еще старался играть роль строгого дядюшки, но голосу его явно недоставало твердости.

– Слушай, я что, по-твоему, первый день этим занимаюсь? Сколько можно про одно и то же?

Лестер почти никогда не обижался на брюзжание Патрика, но когда он или сам Утес сомневались в его мастерстве, злился, как ребенок. Ничего не мог с собой поделать. За свои неполные девятнадцать лет он провернул больше полусотни дел и ни разу не попался.

Впрочем, Патрик даже не заметил резкого тона в свой адрес. Из какого-то ящика он уже успел достать увеличительное стекло и теперь самозабвенно копался в добыче, пристально вглядываясь в драгоценные камни и пробуя монеты на зуб.

– Патрик, не мог бы ты отвлечься на минуту и налить мне пива, в конце концов? – буркнул Лестер. – И мне показалось, ты что-то говорил об Утесе?

– Сам налей.

Пиво и вправду было свежим. Густое и пенное, с насыщенным янтарным цветом и едва уловимой горчинкой. Отхлебнув немного на ходу, Лестер вышел из-за стойки, уселся на место и взглянул на лист бумаги.