Девять жизней

За последнее время лекарь изрядно поиздержался, что верно, то верно, ему даже пришлось отказаться от особняка в Торговом квартале. С другой стороны, он наконец заработал авторитет сведущего знахаря, обзавелся обширной клиентурой, которая множилась день ото дня. Он даже подумывал занять место придворного лекаря, только пока не отыскал способа втереться в доверие. Конечно, Петрам все еще выполнял мелкие поручения для Магнуса, но времена, когда он вздрагивал при каждом шорохе и бледнел от вида собственной тени, остались в прошлом.

Взгляд Масти скользнул по кожаным кошелям на перевязи, тугим и пузатым. За такие услуги – золото, не иначе. Много золота… неприлично много золота! Только вот если его возьмут за горло, избежать петли не поможет даже сундук монет.

Разминая затекшие пальцы, Петрам поднялся с кресла, подошел к настенной лампе и легонько потянул ее вниз. Раздался тихий щелчок. Прихватив со стола вознаграждение, старик толкнул одну из книжных полок, и та бесшумно провернулась, открывая проход в темноту.

К стенам тайной лаборатории жались стеллажи с реагентами, ядами, вытяжками, настоями и, конечно же, книгами, напоминая витрины престижной лавки алхимика. В центре комнаты необъятным монстром громоздился рабочий стол. Стройные шеренги пробирок, хитросплетение колб, перегонных кубов и спиралей высились на гладкой, идеально вычищенной столешнице. Тщательно натертое стекло поблескивало даже в тусклом свете лампы из соседнего кабинета.

В последнее время Масти использовал лабораторию только для приготовления лекарств, целебных мазей и прочей, вполне безобидной, ерунды, но теперь… Старик, скрипнув зубами, снял единственную картину и прильнул к дверце сейфа. Петрам любил деньги. Ну а кто их не любил, особенно в это смутное время? Тем не менее, он всегда остерегался лезть в пекло без крайней нужды, но Магнус просто не оставлял ему выбора. С одной стороны он и его громилы, с другой – ищейки лорда, следящие, казалось, за каждой щепоткой порошка в городе.

Впрочем, универсальное решение всех проблем еще никто не отменял – собрать вещички и удрать из этого клоповника к такой-то матери. Только Петрам так и не смог отважиться на столь решительный шаг. Трусость была его самым главным проклятьем. Именно благодаря ей он отдал этому мерзкому городу свои лучшие годы.

2.

Петрам принимал до раннего вечера.