Девять жизней

Меньше всего Лирою хотелось мозолить им глаза, терять время на бестолковые разговоры и притворные улыбки. Тем более что на этот раз он здесь не по работе.

С чрезвычайно деловым видом советник миновал самую оживленную часть пути и, прибавив шаг, завернул к гостевым спальням. Прислуга сновала здесь редко и вылезала из своих нор, только когда в Крепости останавливались гости. Сейчас коридоры, как и надеялся Магнус, пустовали, а комнаты хранили свои тайны за запертыми дверьми. Все, кроме одной.

Лирой приблизился к ней, потянулся к металлической ручке и улыбнулся, чувствуя, как екнуло сердце. Он прошел суровую школу: голодал, воровал, дрался и убивал, прежде чем смог чего-то добиться в этой жизни. Так что удивляться очередному синяку или трупу в канаве он перестал уже очень давно. У женщин он тоже имел успех, не оглушительный, конечно, но похвастаться дюжиной пикантных историй все же мог. Однако всякий раз, когда дело касалось прекрасного пола, он ощущал необъяснимый подъем и волнение.

И эти ощущения нравились ему до дрожи в коленях.

Воровато озираясь, Магнус приоткрыл дверь и протиснулся в комнату. В спертом воздухе покоев витал запах пыли и сырости. Тряпки служанок наверняка не касались здешней мебели, по меньшей мере, месяц. Помедлив немного, советник подошел к прикроватной тумбочке и провел пальцем по ее гладкой поверхности. Глядя на остатки серой пыли, он недовольно поморщился, затем поднял графин и подозрительно принюхался.

Но нет, вода не показалась ему старой или затхлой, а стакан неподалеку – грязным. Хороший знак.

Магнус сглотнул, вспомнив, что его ожидает, и потянулся к одному из своих потайных кармашков. Ссыпав белый порошок из кисета в сосуд, он плеснул в него воды и взболтал мутный раствор. Спустя минуту жидкость снова стала прозрачной, но при взгляде на нее Лироя передернуло. Тем не менее отступать он не собирался.

Зажмурившись, советник одним могучим глотком опорожнил стакан и тут же согнулся пополам, пытаясь дотянуться до графина трясущейся рукой.

Дикая горечь наполнила, казалось, все его нутро, из глаз хлынули слезы. Чудовищный спазм скрутил желудок, и Магнусу стоило невероятных усилий удержать снадобье в себе. Он судорожно приложился к хрустальной посудине и принялся жадно пить, едва не захлебываясь. Кадык заходил вверх-вниз, словно насос, холодные струи воды потекли по подбородку, по шее, под одежду.