Перевернутый. Шут

– Я прошу прощения, отец, – исходя из своего опыта, Пьер решил притвориться, что это его вина и он раскаивается в своем поступке, хотя это было немного унизительно. – Это глупо с моей стороны уйти, когда вы, мать и мой младший брат Саймон нуждались во мне.

– Ну, если ты сожалеешь, то в следующий раз не совершай эту же ошибку, – покачав головой и продолжая ругаться себе под нос, Антонио, обойдя сына и нарочно грубо задев его плечом, направился к себе в кабинет.

– Старик теряет контроль над своими нервами, – Николас выбрался из укрытия, возвращаясь к своему другу.

– Хотел бы я согласиться, но лучше промолчу, – вздохнув, сказал Пьер, продолжив путь к спальне родителей.

Подойдя к двери, он постучался, прежде чем приоткрыть ее. За дверью Пьер увидел, как его мать лежала на спине в постели с закрытыми глазами и скорее всего спала. Женщина была бледна, а ее лоб блестел от пота. Сердце Пьера сжалось и, прикусив нижнюю губу, Пьер тихонько закрыл дверь, решив не нарушать сон матери.

– Николас, мне нужно немного времени побыть в одиночестве, – негромко сказал Пьер, отходя от спальни и направляясь обратно к лестнице по темному коридору.

 – Так что иди и делай свои дела, мой друг. Только убедись, что никто не будет меня беспокоить в течение следующих нескольких часов. Я очень устал.

– Вам что-нибудь нужно вроде еды или чего-нибудь выпить, мой милорд? Может быть, ванна? – Николас снова изменил тон на формальный, когда они проходили мимо кабинета Антонио.

– Нет, спасибо, – Пьер хмуро посмотрел на друга, давая понять, что ему не нравилось такое обращение.

– Прошу прощения, – извинился Николас, пряча смех за кашлем.

– Я не вижу в этом ничего смешного. Отбрось формальности, – с последними словами, оставив слугу на втором этаже, Пьер поднялся на третий, где, повернув направо, зашел в свою комнату.

Спальня молодого человека была небольшой, но просторной, с обоями в голубых тонах и светлой мебелью, с большим окном с выходом на небольшой балкончик, напротив которого стоял письменный стол, – Пьер не часто им пользовался.

Рядом со столом посередине комнаты возвышалась двуспальная кровать, над которой на стене висела большая картина с видом полуразрушенного Колизея, ее Пьер получил как подарок на свой тринадцатый день рождения от бабушки по маминой линии, которая умерла летом следующего года. Напротив кровати помещался небольшой диван с журнальным столиком и двумя креслами по бокам. Полы же были застелены коврами.