Спартанец: Спартанец. Великий царь. Удар в сердце

Можешь обмануть, можешь ударить в спину, можешь добить раненого, тебе все простят, если ты выйдешь из схватки победителем. Никакой милости к павшим. Либо ты, либо тебя. В плен не брать и никогда не сдаваться.

Когда рев трибун немного утих, состоялось награждение венками. Оба царя присутствовали при этом, но так сложилось, что венок на голову победителя вновь надел царь Леонид. А победитель здесь был только один. И Тарас тут же ощутил, это ко многому обязывало.

– Из тебя выйдет хороший воин, Гисандр, – сказал царь.

А еле державшийся на ногах Тарас улыбнулся, подумав: «Царь запомнил мое имя. Это хорошо». Но, честно говоря, ему было не до почестей. Больше всего на свете он хотел бы сейчас рухнуть где-нибудь и поспать, но публика его долго не отпускала.

После царя Леонида к нему приблизился и Леотихид, добавив, глядя в глаза:

– Я запомню тебя, Гисандр. Спарте нужны такие, как ты.

Кроме царей он удостоился похвалы эфоров, причем всех. А Хидрон оглядел его изможденное голое тело, пощупал мышцы на плечах и добавил таким тоном, словно они все еще находились в лагере на берегу Эврота:

– Вот теперь ты выглядишь, как настоящий спартанец, Гисандр.

А Тарас от такой похвалы даже вздрогнул, испугавшись, что его опять отправят на порку сразу после вручения награды, – сработал проклятый рефлекс, уже основательно вбитый новыми «отцами-командирами». Между тем на стадионе появился и его «настоящий отец», который, спускаясь по лестнице, приветствовал толпу так, словно это он одержал победу.

Мудрый геронт приблизился к «сыну» и обнял его на глазах у всех. Трибуны взревели с новой силой.

– Я горжусь моим сыном, самым сильным борцом Спарты! – выкрикнул геронт, чтобы еще больше завести сограждан.

А когда свист и вой достигли своего апогея, Поликарх наклонился к Тарасу и спросил, продолжая все так же улыбаться толпе:

– Ну что, присмотрел себе кого-нибудь из гимнасток?

– Есть одна кандидатура, – туманно ответил Тарас, – знакомство свел, но еще не успел продолжить.

В горле у него першило, отек после железных пальцев эфеба из Селасия еще не прошел.

– Это хорошо, – кивнул геронт, – смотри, не теряй времени. И не забудь о своем обещании после храма Артемиды.

«Забудешь тут, – пробормотал Тарас, – на том свете достанут со своей женитьбой».

Геронт вернулся на место, а Тараса наконец отпустили.