Спартанец: Спартанец. Великий царь. Удар в сердце

– Ты чувствуешь зов предков? – спросил геронт, заметив его состояние. – Чувствуешь, как этот меч зовет на битву?

– Да, – кивнул Тарас, которому действительно вдруг захотелось немедленно зарубить кого-нибудь, чтобы обагрить меч кровью.

– Ты будешь великим воином, – предсказал ему «отец», – и прославишь Спарту. А теперь давай я помогу тебе быстрее избавиться от этих доспехов, пока ты никого не убил. Я вижу, как огонь сверкает в твоих глазах и рвется наружу, словно вот-вот через них Зевс начнет метать свои молнии.

А когда доспехи снова оказались на стене, добавил:

– Ты уже почти готов к битвам, сын, но сначала пройди последнюю стадию – стань гражданином.

Тарас кивнул, все еще стоя посреди комнаты и ощущая странную дрожь в руках.

– А сейчас пойдем, отдохнем немного, ведь тебе уже пора отправляться в обратный путь.

В животе у Тараса заурчало, он никак не мог привыкнуть к тому, что еда здесь была постоянной проблемой, а есть дома запрещалось.

– Панорм приготовил тебе кое-что в дальней комнате, – как бы нехотя сообщил отец.

Ел Тарас, словно вор, один в дальнем углу. Отец даже не присел с ним. Но хоть покормил из-под полы, нарушив закон, и то ладно. Насытившись мясом, оливками и сыром, залив это все сверху виноградным соком, – пить вино молодым спартанцам еще запрещалось, – Тарас попрощался с отцом и направился вниз к дороге.

– Возвращайся гражданином, – крикнул ему вслед отец, стоя на пороге, – и помни о своем обещании.

Уж о чем другом, а об этом обещании Тарас не мог забыть так быстро, хотя при мысли о женитьбе у него в голове возникали отнюдь не гимнастки, а только упругие бедра Хилониды, пользовавшейся в усадьбе предков, похоже, большой популярностью.

Однако, оказавшись вновь на пустынной дороге, боец остановился и, обернувшись, посмотрел в сторону усадьбы, где жил настоящий Гисандр, где умерла его мать, так и не узнав о смерти сына, и где теперь доживал свой век в одиночестве его прославленный отец в надежде, что Тарас продлит его угасающий род.

«Ну что же, – с нахлынувшей внезапно грустью подумал Тарас, – в том мире я жил без отца, а в этом буду обходиться без матери. Видно, судьба у меня такая, жить в неполной семье». И зашагал в сторону лагеря.