Спартанец: Спартанец. Великий царь. Удар в сердце

Волосы на голове геронта Поликарха были не так длинны, как у сверстников Тараса, но зато весь подбородок занимала курчавая брода. В глазах светился ум и решительность, к которой примешивалась сейчас какая-то теплота, которая, впрочем, сразу исчезла, стоило Тарасу шевельнуться.

– Ты выспался, Гисандр? – спросил он Тараса, увидев, что тот открыл глаза. – Тогда пойдем прогуляемся по имению. Не будем терять время, отпущенное на свидание твоими надзирателями. Скоро уже стемнеет, меня задержали в герусии дольше обычного.

Тарас сел на топчане, потом встал, испытывая некоторую неловкость. Он не знал, как здесь встречаются с отцом после долгой разлуки. Может быть, стоило броситься на шею и обнять его? Но, поймав взгляд Поликарха, решил этого не делать. Мудрый геронт никак не выражал своих чувств, словно они только вчера расстались, хотя было видно, что он очень рад видеть сына.

«Значит, он меня признал, – подумал Тарас, настороженно глядя в лицо своему „отцу“ и радуясь строгости обычаев, не велевших выказывать чувства даже наедине, – и не представляет, что его несчастный Гисандр гниет сейчас среди камней на одном из отрогов Тайгета.

Он направился вниз по лестнице за Поликархом, который, миновав «прихожую», поджидал его на улице рядом с повозкой, у которой возился управляющий. Увидев молодого господина, периек напустил на себя виноватый вид и склонился в поклоне.

– Мы куда-то поедем? – уточнил Тарас, кивнув на повозку, запряженную двумя лошадьми.

– Нет, просто прогуляемся, сегодня я уже насиделся в этой тряской повозке, – сообщил Поликарх и добавил, кивнув в сторону управляющего: – Не ругай его. Это я приказал ему не будить тебя, и он не смог выполнить твой приказ. Просто хотел посмотреть на тебя – во сне ты так похож на мать.

И голос мужественного геронта на секунду дрогнул.

– Пойдем, сын, – сказал он, устыдившись своих чувств, внезапно нахлынувших от известных только ему воспоминаний, и, положив руку на плечо Тарасу, отчего тот снова вздрогнул, увлек его по дороге в поле.

Они неспешно обошли дом и углубились в постройки. Вечерело. Жара уже начала спадать. Впереди несколько молодых илотов гнали стадо овец с одного края поля на другое, поближе к загону, который примыкал к самой большой из каменных построек.

– Я слышал, тебя хвалят надзиратели, – начал его «отец» разговор издалека, – ты преуспел в боевых науках.