Спартанец: Спартанец. Великий царь. Удар в сердце

Тарас машинально кивнул, но сам подумал о другом: «Он знает моего отца, но не усомнился в том, что я это я. Значит, мы действительно похожи с Гисандром, как родные братья. Впрочем, главное, чтобы „отец“ меня не раскусил. А это, думаю, будет посложнее, чем пудрить мозги остальным спартанцам».

Решив, что тут больше говорить не о чем, – преступление против общества налицо, – скорый на расправу Менандр повернулся к стоявшему слева от него надзирателю лагеря, крепкому старику среднего роста по имени Элой, одетому в слегка удлиненный гиматий.

– Этих, – указал он своей жилистой загорелой рукой на спутников Тараса, – пороть до обеда. Гисандра до самого вечера. Три дня не кормить всех. Это послужит им уроком.

И развернулся, чтобы уйти, потеряв всякий интерес к стоявшим перед ним парням.

– За что? – громко возмутился Тарас, задохнувшись от несправедливости. И тут же пожалел об этом.

– Ты еще смеешь возражать? – Лицо высокомерного Менандра покраснело от гнева. Он снова шагнул навстречу нарушителю дисциплины.

Тарас опустил глаза и еле сдержался, но промолчал. Однако было поздно.

– Пороть его до заката, – вынес новый приговор Менандр. – И не кормить пять дней. А потом пусть этот недостойный эфеб[29 - Эфебом назывался юноша в возрасте до двадцати лет, еще не считавшийся совершеннолетним и полноправным гражданином.] неделю рвет тростник для остальных членов агелы.

Тарас вновь открыл было рот, чтобы сказать хоть слово в свою защиту, но поймал на себе испепеляющий взгляд узких змеиных глаз педонома и вовремя осознал, что спорить бесполезно.

Пороли их профессионально, с удовольствием. Делали это помощники надзирателя Элоя и еще два надзирателя с помощником, руководившие агелами Клеона и Маханида. В глубине души Тарас даже был благодарен надзирателям за то, что они взяли на себя эту роль. Ведь если бы ее поручили самому командиру агелы, Деметрию, – а такая гадкая мыслишка проскальзывала в уме Тараса, – то спецназовец вряд ли смог бы вынести это унижение и не взбунтоваться.

Нравоучительное избиение происходило на глазах у всех молодых спартанцев, собравшихся в центре лагеря, где были установлены каменные скамьи специально на случай исполнения таких наказаний.