Ещё один день

– И я снова купила тебе ром и пачку «Линкора».

– Спасибо. Я люблю виски и «Джагернаут». Ем то, что съедобно.

– Я запомню, – она ухмыльнулась.

– Откуда у тебя деньги?

– Это долгая история.

– Значит, поедим /Как же чертовски вкусно пахнет!/ и ты мне всё расскажешь, – предложил я.

– Ещё я решила убраться, но, похоже, это было зря, – сказала она, рассматривая мою обувь.

– /Началось… Сначала она будет готовить мне и убираться в доме. Потом останется здесь навсегда?/ Где твоя родня? – спросил я.

Моль ловко расставила тарелки и опустила зад на стул:

– Давай есть.

Я сел за стол. Я давно уже так не ел. Иногда я казался сам себе какой-то свиньёй. В первый месяц своей работы здесь, я ходил на местный рынок. Ещё я знал, что здесь полно старых магазинов. Потом я перестал готовить. Этот город стал вызывать у меня отторжение. Даже на патрулирование района я выходил, как на каторгу. Чаще всего я зависал у Хелига, слушая его истории и узнавая много непривычных местных слов.

Порой мне казалось, что Новый Бург был готов полюбить меня, но только я не был готов к этой любви. Город был открытой книгой, а когда ты знаешь концовку, – читать не всегда интересно.

Мы всегда настороженно относимся к тем, кто честен с нами. Ко всем тем, кто не боится показаться отличным от остальных. Кто силён настолько, что терпит унижения только из-за того, что признаёт своё несовершенство. К тем, кто умеет с этим жить. К тем, кто сильнее нас. Новый Бург был для меня именно таким.

Несмотря ни на что, город ещё жил. Жаль, что неистовые дожди не смывали кровь с его тела, а лишь разбавляли её…

Овощи на рынке всегда были свежими. В какой бы день я не пришёл – они манили красным, жёлтым, зелёным…

Никаких проблем с продуктами в городе не было. Были проблемы с деньгами. Я имел жалование, которое исправно получал каждый месяц. Его хватало на еду, сигареты и алкоголь.

Раньше я пил редко. Сейчас это казалось мне выдумкой. Здесь я начал хлестать почти каждый день.

Я больше не мог видеть этот город на сухую. Я не мог выносить вида попрошаек, шлюх и наркоманов. Все они словно ждали меня. Особенно на рынке.

Я променял ещё живые цветастые овощи на мертвецов в жестяных гробах с кричащими этикетками. Фасоль. Ананасы. Персики. Рыбные трупы и куски тушёной плоти неизвестных мне животных.

Перед тем, как вернуться в участок, я успел заглянуть к Хелигу. То, что он наливал мне в последнее время – было забористым пойлом.