Симфония

Ему мешали стены, постоянно выраставшие перед ним, улицы вдруг обрывались тупиками или никогда не кончались. Молнии, бившие с неба, обжигали пятки. Он метался из одной подворотни в другую, стучался в двери, кричал, пытаясь разбудить людей и найти спасение. Но город словно вымер. Никто не открыл ему. В конце концов, Идель выбился из сил и, прислонившись спиной к стене, стал ждать. И вдруг, словно пытаясь укрыть его от опасности, с неба хлынули теплые струи дождя.

Глава 2. ПЕСТРОТА

Трамвай остановился у парка Челюскинцев, и, скрипнув дверями, выпустил спешащих людей.

Среди них был и я, тот, которого звали Игорь. Тогда я еще хипповал и носил длинные волосы. Впрочем, они были слишком густые, поэтому со стороны я часто казался не хиппаном, а просто лохматым парнем. Пришлось обзавестись холщовой торбой, ксивником и феньками, чтобы не путали.

В длинном зеленом свитере и джинсах – осень еще была теплой, – я направился через рельсы к своему техникуму, где учился уже на втором курсе. На боку у меня висела беременная торба, готовая в любой момент разродиться пакетом со спортивной формой.

Сегодня кроме двух пар математики и физики, у меня должна была проходить физкультура. К сожалению, не в бассейне, – он у нас шикарный, на зависть всем институтам, – а жаль, поплавать я любил. Правда, не долго. Здоровья не хватало долго плавать, начинал задыхаться.

Преодолев шумный проспект и обогнув круглую площадь, у входа я столкнулся с Профессором.

Это был мой умнейший друг, который разбирался в математике и стихах, читал Библию и слушал БГ, поэтому его уважительно звали Профессором.

Я же слыл скорее гуманитарием, в математике разбирался с трудом, едва из-за нее не вылетел уже с первого курса. Спасибо Галине Карповне, не дала загубить молодую жизнь, хотя двойки ставила регулярно, понижая мою самооценку. Но выкарабкался, в конце концов, и перевелся. А на втором курсе жить стало веселее.

Вход в техникум был широкий, с грандиозными дверями и длинными гранитными ступеньками, на концах которых любили посидеть свободные студенты.

Иногда даже покуривая в наглую, когда не было поблизости преподавателей. Вот и сейчас Профессор и еще человек пять, робко озирались по сторонам, желая пригубить косяк перед первой парой. Но время было неподходящее, ранее время, зовущее на учебные подвиги. Отовсюду, покинув резиновые трамваи, бурными ручейками стекались к главному входу студенты и преподаватели.

– Хиппуешь, плесень? – кивнул я Профессору.